— Ты словно сахарная вата, которая растает сразу же, как только к ней прикоснешься…
Мужчина застыл, постояв еще какое-то время, но скоро аромат рассеялся, оттого, что он отошел, снова вернувшись к столу, на который присел, продолжая опять смотреть на меня."
"Пришлось снова ходить перед ним, постоянно ощущая пронзительные и колкие черные глаза на своей коже, когда я достала небольшой стаканчик, которые так любила моя мама, блюдце и стакан для воды, осторожно наполнив его кофе, тихо выдавив:
— Сахар?
— Да.
Не знаю, как у меня получилось донести стакан до стола, не упав перед ним, и не вылив случайно на идеально отглаженную белоснежную рубашку. Видимо в этот раз злая судьба, моргнула, упустив такой момент.
— Прошу…
Мужчина снова даже не моргнул, и не отвел взгляда, протянув свою руку и взяв бокал, а я не знала, что было страшнее — увидеть, как он сморщится, если ему не понравится, или стоять на коленях распластавшись на стеклах посреди огромных мужчин. Не моргая, я смотрела, как чашка касается его губ, стоя так близко, что могла рассмотреть каждую аккуратно подстриженную волосинку его черной щетины.
— Корица? — его резко очерченная черная бровь изогнулась, и глаза вдруг сверкнули, словно черное лезвие попало в лучи солнца.
— …и ваниль.
На самом деле именно такой кофе каждое утро варила себе моя мама, когда была здорова. И жива.
Я просыпалась от этого аромата, счастливая и сонная, улыбаясь лучам и не боясь наступившего дня.
Мужчина пил кофе осторожными глотками, не боясь обжечься, и впервые отводя от меня свои ужасающие черные глаза, глядя куда-то в пустоту и даже не моргая.
Черные ресницы, словно веер опускались и поднимались снова, словно чернота сталкивалась с мраком.
Я вздрогнула, когда он оттолкнулся от стола, держа в руках стакан, и неожиданно зашагал на выход, стуча по полу своими начищенными дорогими ботинками, и глухие резкие шаги отражались от стен, словно выстрелы.
Он остановился у выхода, держа в руке стакан, и снова его черные глаза сверкнули во мраке подступающей ночи холодно, но так ярко:
— У тебя есть ровно месяц, чтобы найти деньги и принести их мне.
Не заставляй меня приходить сюда снова, тебе это не понравится. Принесешь их сама.
Сделав шаг вперед, он снова остановился, окинув меня долгим взглядом, отпил глоток кофе, и хмыкнул, отчего на его щеке вдруг появилась совершенно очаровательная ямочка:
— ….как школьница…мавиш.
