У меня была всего лишь секунда, чтобы втянуть в себя судорожно воздух, хватаясь за его плечи и падая на грудь, когда Хан распахнул глаза, подавшись вперед бедрами и ловя губами мой протяжный стон, когда тело поддавалось его страсти, содрогаясь и плавясь, будто волна электрического тока пронзала меня от каждого его движения. И я уже не знала лечу я от этих эмоций, разрывающих тело изнутри, или оттого, что поднималась резко вверх и вниз от движений Хана и его бедер, которые пронзали меня снова и снова, не зная покоя и усталости.
Я хваталась за его плечи, упиралась ладонями в крышу машины, я пыталась удержать себя в этом мире, чтобы не стонать, не кусать губы, не тонуть в этих эмоциях, но ничего не могла с собой поделать. Я была готова раствориться в нем, забыв обо всем на свете. Я скучала так сильно по этим рукам, аромату, дыханию…по этому телу, которое открыло для меня новый мир, то увлекая в глубины страсти, то поднимая на самый край неба, где я разрывалась на части и падала вниз воздушная и одухотворенная, словно была золотым облаком.
В моей душе и теле не осталось больше ни одного места, куда бы Хан не проник собой, где не оставил бы своего обжигающего следа, от которого жгло и горело, то убивая, то согревая.
— …стой! — едва смогла выдохнуть я, не в силах убрать даже прилипшие к щекам прядки волос, хватаясь за его измятую рубашку своими дрожащими пальцами, когда все тело содрогалось и сжималось от подступающих волн освобождения этой горячей пытки.
— Больно? — чуть ослабил свою хватку Хан, откидывая голову назад на сиденье и глядя сквозь свои невероятные черные ресницы пронзительно, горячо и жадно, но не убирая своих рук, которые обхватывали меня, не давая даже пошевелиться без его позволения.
— …остановка…
— Сердца?
Я прыснула от смеха, видя, как его резкая черная бровь изогнулась, но не в силах пока справится с дыханием, чтобы ответить.
— Дыхания?
— …автобусная!
Вторая черная бровь Хана выгнулась в полном непонимании, когда я кивнула на окно, давая понять, что машина остановилась и теперь мимо нас, всего в паре метров степенно проходили люди по зебре, торопясь на автобусную остановку, где скучали, говорили, что-то ели…и даже представить не могли, что происходит рядом с ними, отчего я покрылась пятнами стыда и смущения, вся сжимаясь.
— Глупая, — вдруг растянулись губы Хана в улыбке, мягко касаясь моей щеки и проскользив до скулы, прикусывая мочку уха, — машина тонированная.
