А я пошатнулась, увидев того, кто вальяжно шел в кафе, засунув одну руку в карман своего костюма.
Этот мужчина не мог быть одним из них. Никак. Нет.
Высокий и стройный, облаченный в такой идеально сшитый костюм, что хотелось ущипнуть себя, чтобы понять, не схожу ли я с ума, видя здесь того, кого быть не могло….Такой, как он, никак не мог приехать в этот город, если только навигатор в его явно жутко дорогой машине, привел куда-то не туда, а мужчина решил, что здесь бутик элегантных товаров для мужчин. Или пятизвездочный отель.
Или ….нет, его здесь быть не могло не при каких обстоятельствах.
Потому что он не был смуглым.
Потому, что не был частью этого города, помешанного на расовых предрассудках.
Он словно сошел с обложки глянцевого журнала, которые так любила моя мама, где невероятно красивые и такие элегантные мужчины и женщины рекламировали одежду, выглядя при этом совершенно сказочно и так нереально. Овальное лицо. Скулы, покрытые аккуратной щетиной. Иссеня — черные волосы, зачесанные назад так, что каждая прядка лежала просто идеально.
Черные резкие брови, словно нарисованные… и глаза….черные необычные глаза…жестокие и холодные.
Восточный принц в плоти и крови…со взглядом бездушного маньяка…
Я медленно моргнула, глядя на него, не в силах даже задышать, когда он модельно прошагал по осколкам, до первого чистого кожаного дивана, отчего-то поморщившись, и достав из нагрудного кармашка в идеально сидящем пиджаке белый платок, протер диван, прежде чем сел на него, закинув ногу на ногу, и бросив платок на пол.
Черные глаза, темнее самой страшной ночи, остановились на мне, медленно рассматривая с лохматой головы до самых грязных пыльных балеток. Молча. В полной тишине, когда, казалось, что даже мужчины в какой-то миг перестали дышать при его появлении.
А мистер Совершенство, расслабленно откинулся на спинку дивана, закину ногу на ногу и вдруг проговорил приглушенно, но холодно и резко:
— Знаешь, кто я?…
Тот, кому нужно работать моделью. Или быть шейхом в арабских Эмиратах.
А лучше все вместе взятое… а еще сделать операцию на глазах, чтобы они не выглядели так бездушно и раздавливающее, словно машинный пресс, облаченный в бархат, который выглядит красиво, но легче от этого совсем не становится.
— Прошу прощения, но, боюсь, что нет…"
"Он даже не моргнул, продолжая давить меня этим самым черным бархатным прессом.
— Я тот, кому принадлежит это кафе, которое твой отец взял в аренду на три месяца.
О….
