Оно слабенькое, варится из кукурузы (в Мексике всё делают из нее) и тапиоки. Аборигены помещают дольку лайма в горлышко бутылки, благодаря чему вкус становится интереснее.
— Полный бак? — спросил сторож на ломаном английском языке, продолжая покачиваться.
— Да, только что залил, — ответил я, отдавая ему ключи.
Проверить он поленился, отсалютовал бутылкой и произнес:
— Окей, гринго!
— Я не гринго, я русский, — уточнил я.
— Окей, русский! — не стал спорить он.
Я дал сторожу пластиковую двадцатку (примерно два американских доллара), чтобы ему стало еще океистей, и прогулялся пешком до порта, который был неподалеку.
Людей на улицах было много. Большинство сидело за столиками, выставленными из ресторанчиков на тротуары. Везде играли и пели марьячи в черных сомбреро и черных с белым костюмах, в которых когда-то ходили богатые плантаторы. Обычно это ансамбль из трех-пяти человек (гитары, обычные и большие, скрипки, трубы…), но увидел и одинокого аккордеониста. Пары самых разных возрастов, включая пенсионеров, танцевали в свете уличных фонарей на тротуарах и проезжей части.
Машины объезжали их или останавливались и ждали, когда закончится танец. Отдыхать мексиканцы умели лучше, чем работать.
3
Уверен, что меня заметил издали. С каменной стены на высоком утесе человек виден за несколько километров. Одинокий путник, бредущий открыто, не прячась, не должен вызывать подозрений. Три человека — мужчина средних лет и два пацана, очень похожие, наверное, отец и сыновья — которые возились в тени утеса возле одной из лодок, вытянутых на берег, оставили свое занятие, молча уставились на меня.
Они были невысокого роста, метра полтора, кривоногие, крепкие, жилистые. Кожа темно-коричневая. На лице и теле волос нет, как у многих азиатов, которые, как будут утверждать ученые, имеют с индейцами общих предков, а на голове черные, густые, подстриженные, как я решил, под горшок. Лица круглые. Носы широкие и длинные. Глаза темно-карие. Все трое в небольших шляпах, сплетенных из чего-то наподобие соломы, набедренных повязках из грубой зеленоватой ткани шириной с ладонь, которую несколько раз обернули вокруг талии, а после пропустили между ног так, что концы свисали спереди и сзади.
Босые. У отца на шее амулет с маленькой красивой морской раковиной.
Я остановился в тени в паре метрах от них, снял с плеча палку и уронил на песок вместе с барахлом, после чего вытер тыльной стороной ладони пот со лба и показал жестами, что пью воду.
