Из-за них мы и остались на плато до следующего утра. До темноты перевязали раненых и натаскали валежника из леса, растущего на склоне кряжа, закидав им трупы погибших товарищей. Подожгли утром, перед уходом через перевал в соседнюю долину, где живет большая часть гаухичилесцев. Запах горелого мяса сопровождал нас и на противоположной стороне кряжа.
29"
"Несмотря на то, что воинов-гаухичилесцев осталось раза в три больше, чем нас, больше никто не желал сражаться. Все, кто способен был двигаться быстро, разбегались в разные стороны.
Мы догоняли и брали в плен подростков и молодых женщин, чтобы сделать рабами, мужчин убивали, а остальных отпускали. Заодно грабили поселения. Впрочем, брать там особо нечего. Убогие, однокомнатные, без окон и дверей, жилища из камня, глины и тростника. Самое ценное унесли беженцы. Нам оставались зерно, фасоль, тыквы, перец и изредка рулоны грубой ткани из волокон агавы. Зато всего этого было так много, что мы не смогли унести и половину. В первую очередь забирали легкие ткани и муку и фасоль.
Нагружены ими были рабы, пришедшие с нами и захваченные здесь, и воины моего отряда.
Я предполагал, что треть, если ни половину, захваченных продуктов съедим на обратном пути, но чичимеки и союзные нам племена, через земли которые мы проходили, сами, без угроз и даже намеков с нашей стороны, снабжали нас едой. Во время остановок на ночь меня навещали вожди племен и предлагали жить дружно. Я соглашался, выдвигая только одно условия: проход через их территорию любого отряда, который нападет на Толлан или его союзников, будет воспринят мной, как присоединение к нашим врагам.
Не смогут сами справиться, пусть заранее предупредят нас и примкнут в нашей армии. Все сразу соглашались. Никто не хотел повторить судьбу кашканов и гаухичилесцев.
По возвращению в Толлан я разделил добычу между воинами отряда, не оставив себе ничего. Мне и так принесут всё, что потребую. Кроме продуктов, каждый рядовой получил раба, командир центурии — двух, а ставшие калеками и родственники погибших — по три.
Такой богатой добычи здесь еще не знали.
Удачный поход был истолкован правильно: боги на моей стороне, даже в трудный, неурожайный год. Особенно впечатлило слушателей то, что врагов было намного больше (в пять раз! нет, в семь! врете, в десять!), чем нас, и что потери были в обратной пропорции. От желающих заместить воинов, погибших или ставших калеками, отбоя не было. Никто больше не роптал, маршируя по лугу возле города.
