Я поставил потяжелевший вдруг щит нижним концом на сухую коричневую землю, придерживая левой рукой, и облегченно выдохнул. В правой руке все еще была сабля, с которой капали тяжелые, тягучие, красные капли. Они бесшумно расплескивались о твердую почву и быстро темнели. В крови был и щит, и кольчуга, и поручи, и даже поножи. Такое впечатление, что меня передом макнули в чан с нею. Вокруг меня лежали в несколько слоев трупы врагов, посеченных саблей, повреждения от которой не перепутаешь с нанесенными оружием индейцев.
Эти кучи еще шевелилась. Видимо, внизу лежали раненые.
Я повернулся, чтобы позвать Гуаму. Тело было мокрым от пота, хотелось побыстрее снять доспехи. Соратники смотрели на меня с мистическим ужасом. Наверное, так по их представлению выглядит бог войны — весь в кровище и при этом целый и невредимый. Тут они, конечно, ошибаются. Кровоточащих ран у меня нет, но в нескольких местах тело сильно болит. Досталось мне от чичимекских булав. Они двух типов: в камень с дыркой вставлено рукоятку или камень с впадиной прихвачен к ней веревкой.
Оба бьют больно. Но я об этом молчу. Пусть думают, что неуязвим. Меньше шансов, что вздумают напасть. Гуама, быстрее меня выучивший язык уастеков, рассказывал им, что случилось с отрядом таино. Скорее всего, считали, что парень врёт, как сивый (меринов здесь нет) енот. Теперь увидели собственными глазами и прониклись.
21
Мы взяли по меркам мичтланцев очень богатую добычу. Большую ее часть составляли украшения, доспехи и оружие погибших тольтеков и их конфедератов.
Поделили по-индейски: каждый получил согласно своему рангу. Мне предлагали большую кучу всякого барахла, но я взял только бирюзовые бусы погибшего командира нашей трети армии и все бобы какао, а также деревянный шлем, ватные доспехи и хорошее копье для Гуамы. Пусть и у него всё будет, как у взрослых. Юноша очень обрадовался.
Тольтеки, уастеки и майя сжигают покойников, а кости кладут в кувшин и закапывают под своим домом или рядом с ним. В ущелье и поблизости деревьев было мало, а трупов слишком много.
Да и задерживаться надолго в этом месте никто не хотел, потому что духи погибших врагов могут напасть с наступлением темноты. Мичтланцы и тольтеки перетащили в ложбину убитых земляков, сотни полторы, закидали их сухими ветками и травой и теми трофеями, которые не могли унести, и подожгли, после чего мы отправились к тому месту, где провели предыдущую ночь. Там на склоне горы был небольшой лесок, по которому протекал ручей.
