Большая часть врагов была перебита отрядом Камона, а человек двадцать, бросив оружие, встали на колени и склонили головы, сдаваясь на милость воинам майя, и при этом испуганно оглядывались, не приближаюсь ли я.
К тому времени я был на середине этого участка сакбе. Поняв, что майя и сами справятся, остановился, а потом и вовсе пошел в обратную сторону. Бог сделал свое дело, бог может уходить. Впрочем, до города меня несли на руках воины отряда «ягуаров». Так обычно несут с поля боя накома-победителя, но все жители города знают, кто на самом деле одолел таино.
Командира вражеского отряда перед самым заходом солнца принесли в жертву богам на верхней площадке зиккурата. У живого вырезали сердце и положили еще бьющееся на алтарь. Его кровью обрызгали обоих накомов и всех «орлов» и «ягуаров». Предлагали и мне, но я отверг, чем еще раз подтвердил, что не обычный человек, который ни за что бы не отказался от такой чести. Не взял я и лучший кусок мяса из тела жертвы, которую порезали и запекли на горячих камнях.
Бедолагу сожрали без меня, причем печеное мясо досталось только знатным людям. Безродным беднякам ни к чему удаль в бою и прочие плюшки от богов. Его голову накололи на копье, которое подтоком воткнули между камнями на верхней площадке зиккурата. Как мне сказали, после того, как боги, приняв облик птиц, склюют всё съедобное, в черепе будет сделано сквозное отверстие, и его нанижут на деревянный шест, в компанию к захваченным ранее, и спрячут в храме, чтобы каждый год в военный праздник пронести по городу за временным накомом.
Остальных пленников сделали рабами. На этот раз я не стал выпендриваться, выбрал самого молодого, лет четырнадцати, по имени Гуама. Привык я к слугам. Когда их нет, кажется, что меня никто не любит.
12
Теперь мне не надо ходить на службу. Иногда по ночам по привычке наведывался к ребятам, чтобы поболтать. Права, прежних душевных разговоров не получалось. Воины относились ко мне даже с большим уважением, чем к главному жрецу города.
Мне предложили перебраться в каменный дом, который быстро возвели бы, но я остался в казарме, потому что боги майя не имеют жен на земле, а если нет семьи, то и отдельное большое жилье ни к чему. Продолжал обитать в своей келье, а в соседнюю поместил Гуама. Каждый день мне приносили лучшую еду и всё, что попрошу. Я просил редко. Более того, почти каждый день ходил на охоту и, если удача сопутствовала мне, угощал свежим мясом бывших сослуживцев.
