Изредка попадают в ловушки, поставленные на тапиров. Второй рассказ был про кинжал. Видимо, никто не поверил, поэтому Габор попросил показать. Я достал из ножен и дал посмотреть, даже разрешил каждому срубить по ветке или сделать насечку на стволе дерева. Радости и восторгу их не было предела. Я показал на низкое дерево с длинными и почти прямыми ветками и попросил нарезать их по одной на каждого и несколько штук про запас. Что пацаны с удовольствием и сделали, поражаясь, с какой легкостью острое лезвие рассекает древесину.
Неподалеку от дома, приютившего меня, росло молодое дерево сейба высотой метров семь. Благодаря ярким цветам, острым шипам на стволе и ветках и досковидным, выпирающим корням, его трудно перепутать. К тому же, я посещал гондурасский порт, названный в честь этого дерева. Еще его называют «хлопковым», потому что семена покрыты капоком — легкими, эластичными, плавучими ворсинками, которыми будут набивать мягкие игрушки, матрасы и, в том числе, спасательные жилеты. Увидев его вчера, я подумал, что надо будет подновить мой.
Цветет сейба по несколько месяцев. Цветы бывают разного цвета, у этой — белые с желтым. Возле них кружились разноцветные бабочки.
Я попросил Куву развести костер в яме, после чего перекинул веревку через нижнюю ветку сейбы, подвесил убитого оленя для разделки. Видимо, сделал что-то не так, потому что женщина смотрела на меня с испугом и удивлением. Я не стал выяснять, что именно нарушил. Все равно уже сделано. Быстро сняв шкуру, выпотрошил тушу, отрезал голову и нижние суставы ног, которые вместе с кишками оставил собакам.
Видимо, псы жили впроголодь, потому что передрались, выясняя, кто круче, кто имеет право на лучший кусок.
Взяв из туши мякоть, показал Куве и ее старшей дочери, чтобы своими кремневыми ножами порезали их на небольшие куски и нанизали на ветки, заготовленные пацанами, которые отнесли домой валежник и вернулись, чтобы внимательно наблюдать за моими действиями. Точнее, их больше интересовал лук, выгнувшийся в обратную сторону после снятия тетивы.
Он вместе с кочаном и двумя помытыми в кадке стрелами стоял рядом с входом в дом, прислоненный к стене.
Когда костер перегорел, я сделал подставки из камней и уложил над углями деревянные шампуры с мясом. Поместилось чуть больше половины. Аромат пошел такой, что к нам приблизились все, кто остался в деревне. Не думаю, что им в диковинку запеченное мясо. Я заметил, что никто не готовит пищу, хотя время обеденное.
