Остальные враги быстро убегали, держа над головой небольшие круглые щиты, деревянные или кожаные на каркасе из лозы. Как ни странно, последние лучше защищали от падающих, небольших каменюк, вминаясь и отбрасывая их или гася удар, а деревянные быстро разлетались на части.
Мы не преследовали удирающих колья, чтобы не попасть под «дружественный» валун. Хватит того, что весь берег реки был выстелен их трупами, полностью или частично расплющенными. Местами лежали в несколько слоев, и это месиво еще шевелилось и стонало.
70
Сокрушительный разгром многократно превосходящего противника, причем почти без потерь с нашей стороны, всего один убитый и несколько раненых, окончательно убедил пукина, что ими руководит сам Манку Капак, сын Инти и Кильи. А если с нами бог, то кто против нас?! У горожан обеих платформ даже осанка поменялась на более важную, самоуверенную. Зачуханный ремесленник вел себя, как жрец, минимум, среднего уровня. Участники сражения и вовсе стали местечковыми героями, особенно раненые.
Им оказали всяческие почести и выдали удвоенную долю от добычи, а семье погибшего — утроенную. Собирались устроить и мероприятие по восхвалению меня, но я отбился. Это тоже стало плюсом в играемую роль: почести нужны людям, но не богу.
Добычи мы взяли много. Большую ее часть, как по мне, не стоило и тащить в Пакаритампу, но у аборигенов утилитарное отношение к каждому лоскуту, даже испачканному засохшей кровью и кусочками прилипшего мяса. Для меня интересными были только украшения из разных металлов, большая часть которых была распределена между участниками сражения, и оружие из бронзы, меньшая часть которого была отложена на нужды нашей армии.
Остальное упаковали, нагрузили на лам и отправили на восточные склоны, где обитали племена, с которыми пукина торговали, поддерживали добрососедские отношения и называли ласково аука (дикари).
Вместе с караваном отправился и я. Надо было посмотреть на этих дикарей, определить их военный потенциал. В первую очередь меня интересовало то, что большую часть воинов разных племен аука составляли лучники.
Именно стрелков не хватало мне для дальнейшей победоносной войны с колья. К тому времени я уже немного подучил язык пукина, но все еще говорил плохо. Переводчиком при мне, владевшим не только языком народов побережья и хаке, но и аука, был купец Туну — мужчина средних лет и такого покладистого характера, что, как мне кажется, смог бы поладить с голодным крокодилом.
