Я догадался, что с едой тут проблемы, и смирился с мыслью, что опять придется исполнять роль бога, поэтому распорядился:
— Раздать жителям, чтобы каждый, включая детей, съел хотя бы маленький кусочек и получил благословение Инти и Кильи.
Лама — это не пять хлебов и народа здесь не пять тысяч, так что должно хватить."
"К моему приказу отнеслись предельно серьезно. Дележка мяса продолжалась не меньше часа. К тому времени для меня уже запекли ребра, которые я с удовольствием умял. К ним добавили кашу из кинвы. Если эта крупа, как я догадался, является обыденной, я бы даже сказал, главной пищей горожан, то мясо ламы — это праздничное блюдо, даже для знати.
Подозреваю, что многие съели свою долю сырой. Для них эти малюсенькие кусочки были не едой, а билетами в светлое будущее.
Я собирался отправиться на покой, когда привели девушку-подростка, наряженную в несколько одежд и обвешанную украшениями так, что двигалась, как робот, и не скрежетала, но позвякивала металлом. На голове у нее был обруч с восьмилучевым солнцем спереди, изготовленным, скорее всего, из золота, и серебряной серпообразной луной сзади.
Густые черные волосы заплетены во множество тонких косичек, чего у других латиноамериканских индейцев я не встречал раньше. Большие темно-карие глаза заполнены до краев, вот-вот протекут, смесью трепетного обожания, восторга и страха. Именно они помогли мне сдержать смех и сразу не отправить девчушку к родителям играть в куклы. Для нее всё предельно серьезно, возможно, вопрос жизни или смерти.
— Это О клё, дочь Инти и Кильи, твоя сестра, — представил девушку верховный жрец.
— Она будет твоей женой.
Скорее всего, это дочь моего предшественника на должности инка, и он в свите, сопровождавшей Оклё, пока не знаю, кто именно, так что брак можно считать династическим. Чувства, желания и значительная разница в возрасте брачующихся в расчет не принимаются. Если я откажусь, девушку наверняка убьют, а может, и всю ее семью, и мне предложат другую кандидатку, не факт, что более симпатичную. Трудно жениться первые раз десять, а потом начинаешь относиться с юмором.
— Да будет так! — согласно моменту, торжественно произнес я.
67
Да простят меня феминистки, но древнейшая профессия — это воин. До его появления проститутке просто не под кем было зарабатывать, потому что все жили одинаково бедно. Воин убил, ограбил, поделился излишками с ней. Именно подготовкой тех, кто создаст необходимые городу излишки, и занялся я, то есть увеличением и переобучением армии.
