Встречные крестьяне останавливались и тупо и молча смотрели на меня, пока я не здоровался на языке хаке. Они отвечали после паузы, но продолжали стоять, провожая меня взглядами."
"Те места, которые совсем никак нельзя было использовать для сельского хозяйства, занимали башни, круглые и прямоугольные, разной высоты и объема. Одна поднималась метров на десять. Некоторые, построенные богатыми семьями, из камней, обработанных до почти правильного куба или параллелепипеда, а бедные из сырцового кирпича.
Это чульпы — семейные могильники. Вход в них, сейчас замурованный, с востока. Внутри устроено в форме женской матки, расширяющейся кверху. Типа умершие возвращаются туда, откуда появились, чтобы снова возродиться в другом теле. Труп засовывают в мешок так, чтобы наружу торчали только ноги, и делают вырез для лица, после чего сажают на свободном пока ярусе в позе эмбриона спиной к стене, чтобы смотрел на членов своей семьи, расположившихся рядом, и тех, кто вскоре прибудет.
На внешних стенах чульп барельефы или рисунки ящериц — символ возрождения, потому что у них отрастает оторванный хвост.
Дороги здесь хорошие, причем заметно, что их постоянно ремонтируют. Я был уверен, что пути сообщения проложат инки, которым будут приписывать почти всё, что возведено в Южной Америке. Оказывается, многое было сделано задолго до них.
Я бы, скорее всего, пропустил нужную дорогу, если бы не напрягал крестьян, произнося слово «пукина» и изображая жестами, что мне нужно туда.
На меня смотрели с жалостью (бедолага лезет к черту на рога!), но один сердобольный даже прошелся с нами и показал, где надо свернуть, причем отказался от морской раковины, которую я попытался презентовать из благодарности. Видимо, не стал брать грех на душу, обирая смертников. Эта дорога не только не ремонтировалась давно, но и ходили по ней довольно редко. Во многих местах на «проезжей» части выросли кусты. Видимо, это был один из способов защиты. По России знаю, что бездорожье хорошо помогает отбиться от захватчиков.
В конце третьего дня пути я увидел впереди большую группу людей. Поднялись по довольно таки крутому склону — и обнаружили пару десятков мужчин разного возраста, одетых довольно богато и, я бы даже сказал, нарядно, которые стояли на противоположном склоне, таком же крутом, метрах в ста наже нас. Впереди два старика в надвинутых почти на брови вязаных шапках-колпаках, расширяющихся кверху.
