Арс опустил руку, сжав кулак до белых пальцев, и вздрогнул, когда его коснулась теплая ладошка."
"— Папа Ревье, ты плачешь? — он не заметил, когда в комнатку зашел Ирнат. — Скажи, кто тебя обидел, я его… я его… ух!
Мальчик скорчил свирепую рожицу и махнул рукой, имитируя удар.
— Никто не обидел, сынок, — мужчина присел на корточки и обнял малыша. — Меня трудно обидеть, видишь, какой я большой?
— А почему ты тогда стоишь один, в темноте? Я всегда убегаю от всех, если обиделся, чтобы никто не видел, как я плачу.
Папа Сагар говорит, что мужчинам нельзя никому показывать слезы!
— Я просто очень рад, что вы у меня есть. Ты и наша мама. И что мы скоро отправимся в наш новый дом! Стоял тут и думал, как мы хорошо заживем.
— От радости не плачут, — глубокомысленно заметил мальчик и провел ладошкой по щеке Ревье. — Мокро, видишь?
— Уже нет, — мужчина взял ручку малыша и провел ею по другой щеке. — Видишь? Это не слезы, это… пот. Я вспотел, вот и все. Мужчины не плачут!
— Мужчины не плачут, — повторил ребенок, внимательно глядя в лицо арса.
— А когда мужчин обижают, что они делают?
— Прощают или дают сдачи. Если обидел слабый или не по злому умыслу, его можно простить, а сильному или подлому надо дать сдачи.
— Ты меня научишь давать сдачи? — глазенки Ирната загорелись от предвкушения.
— Обязательно, сынок! Я тебя всему научу. Всему, что знаю сам! Идем к маме?
Ирнат радостно улыбнулся, вложив в пальцы арсианина свою ладошку.
ГЛАВА 14
Переход от триумфа и эйфории к полному фиаско и отчаянью произошел слишком резко и быстро — Райтон не успел опомниться.
Вот только что он с чувством превосходства взирал на толпу придворных, прикидывая, чем займется в первую очередь, когда вернется на Даластею. И вот он вместо бальной залы очутился в полутемной камере.
Появление Кайли произвело эффект разорвавшейся бомбы.
Нет, все до одного, кто присутствовал в зале, смотрели на приближающуюся пару, вернее, трио — мужчину, женщину и ребенка. Но если другие таращились на невиданного принца, мельком отмечая, что тот ухватил красивую человечку, то Райтон не мог оторвать глаз от женщины, совершенно не замечая ее спутника.
У него едва не остановилось сердце, когда церемониймейстер произнес имя, и в голове словно бомба взорвалась, перемешав ее содержимое — как такое возможно, она же мертва!
Память услужливо напомнила, как выглядела Кайли, когда он видел ее в последний раз — худущая, серая, пыльная, невзрачная.
