Но…
— А ты ничем не хочешь поделиться? — простодушно поинтересовалась Мицури. — На грузовике вашем одни мужики, тебе и поговорить не с кем."
"— Нечего рассказывать, — Кайли выдавила улыбку и развела руками. — Ничего такого у меня не происходило. Давайте, я лучше песенку запишу, да мне идти пора.
Спустя десять минут она попрощалась с Мицури и с облегчением рванула в рубку.
Нет, беседа с женщиной ее успокоила — Ирнату с приемной матерью было хорошо, а это самое главное! По-человечески бы надо отблагодарить женщину, да как? Даже обнять нельзя по своей инициативе — Мицури супруга рея, а она — просто космическая странница.
Даже не чья-то жена — ни веса в обществе, ни положения. И хоть рей на Терре, скорее старший поселка, чем правитель — нечем править, планета не заселена, подданных даже сотни не наберется, — но какая-никакая, а власть. Пусть эта должность выборная, а не наследственная, все равно обниматься с женой рея ей не по статусу.
Потом, попозже, она подумает, как и чем отблагодарить Мицури.
— Ну как? — Ревье встретил ее в коридоре, с тревогой заглядывая в лицо. — Все нормально?
— Да, все в порядке. Вот, колыбельную записала, которую любит малыш, — она показала пластик с закорючками. — Узнала много полезного и интересного про Ирната, — про себя добавила: «И не только про сына». — Где он? Скорее бы уже его увидеть!
— Потерпи, сейчас Сагар проводит жену в челнок. Посидишь одна или прислать Торвиса? Мне надо проконтролировать, как они отстыкуются.
— Никого не надо, я хочу настроиться. Иди, я здесь посижу.
Корабль дрогнул, где-то далеко раздался скрежет, потом стук, и все стихло. Кайли приблизилась к экрану и увидела, как челнок медленно отплывает от «Млечного».
— Готова? — Ревье, как всегда, вошел стремительно. — Отец мальчика настаивает на своем присутствии при вашей первой встрече.
— Да, пусть. Ирнату будет спокойнее, — Кайли почувствовала, как вспотели ладони.
Будто в тумане, она вернулась к сдвоенной каюте, Ревье открыл дверь, и…
Байрат сидел на кровати Ревье, на том же месте, где за полчаса до него сидела Мицури.
Но она отмахнулась от этой мысли — какая разница, кто где сидит или сидел? — если на коленях отца, поблескивая глазенками, ерзает ее мальчик!
Женщина вошла и замерла, не зная, как подойти, кем назваться, чтобы не напугать ребенка.
Ирнат, сыночек…
Хотелось обнять, прижаться, расцеловать, но она стояла, не решаясь шагнуть.
