Значит, минимум один раз он тебя точно любил!
— Не меня любил, а ту — мертвую! Ее именем называл, — тихо произнесла Мицури и, уронив голову в ладони, горько заплакала.
Кайли показалось, что ее ударили, — воздух застрял в легких, комком продрался сквозь горло.
Ситуация — врагу не пожелаешь — новая женщина бывшего мужа рыдает почти на плече первой жены, жалуясь, что ночью муж зовет ее чужим именем. При этом Мицури даже не подозревает, что исповедуется как раз той, чье имя мужчина произносит во время любовных игр!
Кому рассказать — не поверят!
— Ну-ну… — она не знала, как успокоить женщину.
— Подумайте о ребенке! Мало ли что там мужчина бормочет? В такие моменты они сами себя не помнят.
Внутри нее скреблись рыжие с черными полосами стерцы. Шипели, били себя по бокам длинными хвостами, выпускали когти и проводили ими прямо по едва-едва зарубцевавшейся душе… Она запретила себе вспоминать, запретила думать о чем-либо, кроме сына, но прошлое постоянно врывается в жизнь, напоминает о себе, бередит и лишает равновесия.
— Да, ты права, мне не стоит плакать. Если Сагар заметит, то решит, что кто-то меня обидел, и примется выяснять, — забормотала Мицури, вытирая слезы рукавом. — Просто я так устала все держать в себе! Даже пореветь нельзя, чтобы кто-нибудь не увидел! В лес одной не уйти, у нас правило — туда только группой, и только под присмотром вооруженных мужчин. В окрестностях встречаются урли, стерцы захаживают, в самом поселке полно чужих глаз, в общем, не расслабишься. Разве что дома, закрывшись ото всех, но там Долон.
Пугать ребенка слезами не хочу, тем более что Сагар весьма нервно реагирует, если замечает, что я плакала. Начинает выяснять, кто обидел? А как я ему скажу, что это из-за него? Что мне хочется больше тепла и ласки, а не только защиты и дома — полной чаши? Держу все в себе, а тут они впервые так надолго уезжают, волнуюсь, вот и прорвало.
Кайли стиснула зубы — тепла и ласки не хватает? На Комбинат бы тебя, в Приют, на шестидневку! Мигом бы научилась ценить что имеешь и не требовать большего.
Сквозь злую мысль бальзамом на израненное сердце легло: не любит новую, не ласкает и имя произносит чужое! Вроде, и не надо ей уже, а греет. Все познается в сравнении. Раньше она тоже мечтала о большем, порой даже сцены Байрату устраивала, если чего-то хотела, а он не разрешал. Даже не сцены, а так — «я обиделась»! Но теперь она знает, что в жизни самое ценное и необходимое — когда все любимые дома, все здоровы и живы.
