Ты ведь останешься на ужин, Игорек?
Баев промолчал, сделав вид, что не услышал вопрос. Петр с довольным видом развалился в кресле.
– Ну что, начальник, какие новости?
– Никаких, – глухо ответил Баев.
– Значит, что-то случилось? – Лицо Ворожца вмиг приобрело выражение озабоченности и готовности оказать любую помощь. – Проблемы?
– Что ж ты творишь, Петька? – проговорил полковник едва слышно.
– Ты о чем? Что я творю?
– Я о Шульмине. Об убитых экологах, о лаборатории. О «Прометее». Ты что же, думал, я не узнаю? Ты меня за кого держишь? За мальчика на побегушках?
Ворожец задумчиво смотрел на Баева, потом едва заметно усмехнулся.
– Значит, знаешь… Ну ладно. И что теперь?
– Как ты мог? – Баев повысил голос. – Ты же Костю этим гробишь, победу Горчевскому обеспечиваешь. Почему, Петя? Неужели только потому, что Костя тебя отодвинул и публично не признал близким другом? Неужели из-за этой ерунды?
– Я, Игорек, жить хочу. Я жизнь свою спасаю. Если ты знаешь так много, то знаешь и то, какие люди стоят за «Прометеем».
Значит, Каменская не ошиблась и в этом… Или она знала точно? Впрочем, какое это теперь имеет значение! Важно, что это правда.
– Петя, ты идиот? Ты забыл, почему Костя так бьется за южный вариант трассы и за сохранение зверофермы? Ты забыл, что мы там четыре трупа закопали? По трупу на каждого из нас. Это ведь была твоя идея: после Юльки доказать, что никто из нас Костика не сдаст, а для этого мы все должны кого-нибудь грохнуть и в тот же котлован спрятать. Ты все забыл, да, Петенька?
Ворожец сделал успокаивающий жест рукой, и полковник понял, что непроизвольно повысил голос.
За дверью послышались шаги, вошла повар Надя с подносом, быстро сервировала чай и скрылась. Петр налил чаю себе и Баеву, но пить не стал. Дождавшись, когда стихнут шаги на лестнице, негромко произнес:
– Не надо кричать, Игорек. Я не идиот. И поверь мне, снос зверофермы, при котором будут вскрыты все фундаменты, никому из нас ничем не угрожает. Подожди, не перебивай меня. Я все помню: и что скелеты там, и одежда, и личные вещи.
Скандал поднимется, шуму будет много. Но ни тебя, ни Костика он не коснется. Даже меня он не коснется.
– Что ты хочешь сказать? – Баев нахмурился. – Как ты себе это представляешь?
Ворожец повернулся на вращающемся кресле, снял с полки несколько папок и открыл спрятанный за ними сейф. Достал из сейфа маленькую картонную коробочку, открыл ее и протянул Игорю Валерьевичу.
– Что это? – недоуменно спросил тот.
