На этот раз ее интересовали санитарки. Но оказалось, впрочем, как и почти всюду, что санитарок не хватает и уже много лет уборку в помещениях производят сами больные. Те, что более или менее сохранны. И им даже начисляют за это какую-то зарплату.
Катя, крупная высокая женщина неопределенного возраста с гладким неподвижным лицом и слегка раскосыми глазами, утвердительно кивнула, когда ее спросили, помнит ли она Дмитрия Голикова, и произнесла невыразительным голосом:
– Дима.
– Ты убирала в комнате, где он жил?
Снова кивок.
– Катя убирала. Чисто.
– У него были какие-нибудь бумаги? Тетрадки, блокноты? Он записывал что-нибудь?
– Коробочка. Дима играл в коробочку.
– Какая коробочка?
– Коробочка. Красивая.
– А бумаги? Были бумаги?
– Нет. Не знаю. Коробочка.
– Помнишь, как Дима умер?
И снова кивок.
– Упал. Больно.
– Ты его вещи собрала?
– Да. Катя убирала. Чисто.
– И куда отнесла? Где они теперь?
– Он забрал.
– Кто?
– Он забрал. Диму хоронить. Дима хороший. И он хороший.
Дал мне конфеты. Много.
– Катя, вспомни, пожалуйста, что он забрал. Что там было? Папки? Пакеты? Книги? Какие вещи были у Димы?
– Коробочка.
– Покажешь мне комнату, где жил Дима?"
"Катя молча кивнула и зашагала на второй этаж. Здание давно нуждалось в ремонте, стены зияли прорехами отвалившейся штукатурки, ступени лестницы стерты так, что Насте приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не оступиться. Навстречу им по коридору шла медсестра, с которой Настя уже разговаривала.
Вероятно, она решила, что не полностью отработала содержимое конверта, потому что сразу остановилась и с готовностью спросила:
– Вам еще чем-то помочь?
– Я хотела узнать, не вел ли Голиков какие-нибудь записи? Может быть, в этих записях есть что-то касающееся того человека, который меня интересует. Вы сказали, он считал, что ведет научную работу, пишет диссертацию…
Девушка отрицательно покачала головой:
– Я ничего такого не видела. При мне ни разу не было, чтобы он что-то записывал.
Он просто сидел на койке и смотрел в стену или в окно. Или в коробочку играл. У него была коробочка, небольшая такая, и в ней какие-то мелочи. Вот он их рассматривал, вынимал, ощупывал, раскладывал на койке, потом снова собирал и коробочку прятал. Больше я ничего у Голикова не видела.
Значит, коробочка действительно была… Но как-то это мало похоже на тайну, ради сохранения которой могли убить шеф-редактора телепрограммы Милюкову.
