Летом Игорек Баев на каникулы домой вернулся, вот они вчетвером и поддавали, ни одного дня я их трезвыми не видала. Напьются так, что еле ноги волокут, аж глядеть противно.
– И Митя? – снова уточнил Коротков.
Его несколько удивило наличие в компании еще одного человека, о котором в многочисленных интервью, как уверяла Каменская, не было сказано ни слова. Баев, Смелков, Ворожец. Смелков, Ворожец, Баев. Всюду фигурировали только эти три имени, и всюду рассказывалось об их старинной крепкой дружбе. Ни о каком Дмитрии Голикове нигде не упоминалось.
Или Настя что-то упустила? Забыла? Просмотрела?"
"– И Митя, а как же, – охотно подтвердила Федюнина и снова повторила: – Куда ж они без Митьки-то? Я уж даже к Валерке Баеву, Игорькову отцу, ходила, спрашивала, не боится ли он, что допьются ребята до зеленых чертей. Им-то что, они все равно в армию пойдут, а Игорька могли и с учебы турнуть. Ну, он меня успокоил, дескать, нормально, что он в каникулы расслабляется, потому как у них там, в школе милиции, порядки строгие, не забалуешь, живут в казарме, по сорок человек в комнате, и старшие офицеры за ними смотрят в оба глаза, вот они одиннадцать месяцев там как монахи мучаются, а в отпуске отрываются.
У них, которые в школе милиции учатся, оказывается, не каникулы, как у всех студентов, а отпуск. Во как!
Старушка с гордостью посмотрела на гостя.
– Не знал, поди?
– Не знал, – соврал Коротков, старательно разыгрывая удивление. – Значит, вашего участкового пьянство сына не испугало?
– Нет, Валерка сказал, что все курсанты так лето проводят, это для них нормально и ничего страшного в этом нет.
Юрий вовремя прикусил язык, чтобы не поправить Анну Макаровну, мол, не курсанты, а слушатели.
– Потом Игорек уехал, отпуск у него закончился, а остальные попьянствовали еще немного да осенью в армию пошли.
– А после армии? Не помните?
– А чего ж, помню, – улыбнулась Федюнина. – Костина семья новую квартиру получила, пока он служил, они и переехали отсюда, так что из армии он уже сюда не возвращался.
Петька, как вернулся, начал дела какие-то крутить, деньги у него появились, мать на лечение пытался устроить, да только пользы не было, Майка-пьянчужка выходила из больнички и снова пить начинала. А потом и померла. Под электричку спьяну попала. Вскоре после этого Петька уехал куда-то, несколько лет его не было, видно, за рублем погнался, а когда вернулся, квартиру эту, где с матерью жил, обменял и тоже переехал. А Митьку посадили.
– За что?
– Ой, за страшное.
