Женщина перебирала угли в топке, отгребая к краю недогоревшие.
— Где хозяин? — спросил я, остановившись у порога."
"Женщина вздрогнула испуганно. На меня смотрела долго и с таким видом, словно пыталась вспомнить, где раньше видела. Так и не вспомнив, позвала высоким и красивым, певческим голосом:
— Никола!
Хозяин был крепким мужчиной с темными курчавыми густыми волосами, которые росли по всему телу. Из-за них руки, выглядывавшие из коротких рукавов светлой рубахи, казались выпачканными сажей. Широкая борода лопатой придавала ему степенность и суровость.
Взгляд из-под густых широких бровей был бесцеремонен и недоброжелателен. Оставалось непонятным, как с таким взглядом Никола до сих пор не разорился. В его бизнесе отсутствие улыбки — знак профессиональной непригодности.
Хозяин поздоровался со мной и спросил таким тоном, будто к нему заглянул нищий за милостыней:
— Что надо?
— Комнату хочу снять с надежным замком, — ответил я.
— У меня других не бывает, — сообщил он.
Я сразу поверил. У этого человека ничего не может быть ненадежным, даже прогноз погоды.
— Надолго? — продолжил Никола допрос.
— Не знаю. День-два, может, больше, — сказал я.
— Чем платить будешь? — спросил он.
— Деньгами, — улыбнувшись, ответил я. — А чем еще здесь платят?
— Деньги бывают разные, — произнес он. — Если татарскими, не возьму.
Какие сейчас деньги называются татарскими — я понятие не имел, но учту, что репутация у них неважная.
— Татарских у меня нет, — сообщил я. — Могу заплатить ромейскими или венецианскими.
— Лучше венецианскими, — подобревшим голосом сказал хозяин постоялого двора. — Денарий в день без стола, а еще за один три раза покормлю.
— Давай пока без стола, а дальше посмотрим, — сказал я, достал, показав и другие монеты, из висевшего на ремне кошеля серебряный венецианский денарий, который раньше называли пикколо, и щелчком большого пальца заставил его завертеться и полететь вверх и в сторону Николы.
Хозяин ловко поймал монету, мельком глянул на нее и сразу передал женщине, которая спрятала денарий под передник.
Никола вышел со мной во двор. С интересом посмотрел на узел с вещами, перевел взгляд на меня.
— Наемник? — спросил он, неотрывно глядя в глаза.
Его глаза прятались под густыми черными бровями, из-за чего складывалось впечатление, что в них нет радужных оболочек, только расширенные зрачки.
— Сейчас никто, — ответил я. — Ищу, чем заняться.
— А где твой конь? — поинтересовался Никола.
— Убили, — ответил я. — Хочу нового купить.
