В порту сошли пять охранников, которых он нанял раньше. Патрон их тоже кинул — отыгрался за нас, поэтому больше никого не смог нанять. То есть, предлагали свои услуги несколько крестьян, вооруженных копьями, причем просили мало, но Лоренцо мудро решил, что лучше меньше, чем всякую шваль набирать.
Я предлагал пойти напрямую, сразу на остров Эвбея. У нас теперь был новый компас, который я собрал из купленных Лоренцо деталей. Картушка была с шестнадцатью румбами, которые я обозначил буквами, но на всякий случай рядом с четырьмя главными направлениями поместил и солнце, окрашенное, как на старом компасе.
Патрон на всякий случай сохранил и старый компас. Лоренцо Ардисонио всех людей считает обманщиками, особенно тех, кого не сумел надуть, поэтому идти напрямую отказался. Он не понимал, в чем моя выгода, из-за чего моя помощь казалась подозрительной.
— Дойдем до Монемвасии, а дальше вдоль берега, — решил патрон.
Я не стал спорить. Так мы на пару дней больше прослужим. Хотя путешествовать на галере мне уже надоело.
Нет на ней того куража, какой дают наполненные ветром паруса. У меня постоянно возникало впечатление, что плаваю на лодке по пруду.
Монемвасия была небольшим портовым городом, окруженным каменной стеной с пятью прямоугольными башнями на морской стороне и четырьмя на остальных трех, поднимающихся вверх по склону скалистого острова, соединенного с берегом узеньким искусственным перешейком. Такой город захватить не просто. Даже норманнам это не удалось. Город добровольно сдался латинянам, а потом Вильгельм де Виллардуэн, попав в плен к ромеям, отдал его за свое освобождение.
Так что я не удивился, увидев, что город цел и невредим. У длинного мола грузилось несколько сицилийских парусных торговых судов из того флота, который мы видели. Оказывается, на них перевезли с Сицилии каталонских наемников, которые нанялись служить Ромейскому императору. Отсюда до Константинополя наемникам придется топать по суше.
На берег мы не сходили, потому что встали на якорь на рейде уже в сумерках.
Новости узнали от местных торговцев. Галеру сразу окружили лодки, с которых предлагали всевозможные товары, начиная от хлеба и рыбы и заканчивая шелковыми тканями, которые здесь изготавливают. Я купил отрез голубого шелка на рубаху и трусы и большую миску черной шелковицы. Она здесь намного крупнее и слаще, чем та, что будет расти в Донбассе. Вскоре у меня, Тегака и Тито, которых я угостил, пальцы, губы и языки стали фиолетовыми от впитавшегося в них сока.
