Обычно днем отправлялись на охоту или тренировались во дворе, чтобы не закиснуть и не потерять форму, а по вечерам, после ужина, сидели возле этого камина и вспоминали былые победы и прочие менее значительные и приятные события.
— Герцог так и не расплатился с нашими, — сообщил Джейм Сакоман.
Он вроде бы выезжает за пределы замка только вместе с нами, но всегда знает о делах Каталонской компании немного больше, чем остальные.
— Этого и стоило ожидать, — произношу я. — Нельзя было отпускать его от Навпакта, пока не рассчитается со всеми.
— Никто им не подсказал, — говорит альмогавар."
"Он не обвиняет меня, но я чувствую угрызения совести. Мне так хотелось избавиться от Каталонской компании, что не дал им хороший совет, который бы задержал меня в лагере надолго, а то и вовсе оставил без баронии. Было у меня подозрение, что герцог Афинский слишком хорошо пропитался ромейскими дурными привычками, что кинет остальных бойцов.
Так и случилось. Кинул, конечно, не всех. Две сотни альмогаваров и три сотни авторитетных пехотинцев получили «сержантские», то есть, половину рыцарского, земельные наделы.
Остальным Готье де Бриенн посоветовал убираться подобру-поздорову, особенно туркам и туркополам, а непокорных обещал повесить. Он, видимо, надеялся, что Каталонская компания будет бесчинствовать в Эпирском деспотате, где герцог оставил ее. Так и было вначале. Потом там стало нечего есть, и каталонцы, туркополы и турки начали смешаться на восток и юго-восток, на новые владения Готье де Бриенна, более плодородные и заселенные, которые он роздал своим рыцарям.
Наученные мною захватывать замки, каталонцы очень быстро оттяпали у Афинского герцогства приличный кусок территории. Мало того, что разоряли захваченные владения, так еще и продавали в рабство всех жителей.
В итоге два дня назад к нам прискакал гонец от Готье де Бриенна и уведомил, что мы должны прибыть первого марта в город Фивы, к месту сбора его армии, чтобы отправиться в ее составе на усмирение разбушевавшейся Каталонской компании.
Ему даже в голову не пришло, что нам такой вызов может не понравиться. Поэтому, проводив гонца, я сказал каталонцам:
— Люди иногда болеют в самое неподходящее время. Думаю, в конце февраля нас всех свалит с ног горячка или еще какая-нибудь напасть. Пусть герцог воюет без нас.
— За это он может отобрать наши земли, — резонно заметил Аклан.
— Мне не жалко их потерять. Чтобы они стали доходными, в них надо вложить больше, чем эти земли стоят, — сказал я.
