По тому, как напряглось лицо Бенуа де Терма, я понял, что мое предположение о том, что они — бывшие тамплиеры, было верно.
— Нам плевать, кто вы, где жили и чем занимались раньше. Мы — наемники. Никому не подчиняемся, ни от кого не зависим. Служим тому, кто платит, и до тех пор, пока платит, — продолжил я. — Сейчас ведем переговоры с одним… правителем. Если договоримся, послужим ему. Если нет, пойдем на запад, в сторону Эпира, и продолжим грабить для себя.
— И как долго и далеко собираетесь идти? — спросил бывший тамплиер.
— Пока не найдем место, где нам дадут осесть на приличных условиях. Решение об этом будет принимать вся Каталонская компания. Так уж у нас заведено, — объяснил я."
"— Нас устраивают такие условия. Постараемся стать достойными членами компании, — произнес Бенуа де Терм и задал вопрос: — Оммаж будем совершать?
— Нет, — ответил я. — Нам нужны дела, а не слова. И каждый может уйти, когда хочет. Кроме меня.
— Почему? — поинтересовался бывший тамплиер.
— Потому, что пока некому передать командование, — произнес я.
— Если докажешь, что чего-то стоишь, как командир, с радостью передам командование тебе.
— Впервые виду человека, которому надоело командовать! — искренне воскликнул Бенуа де Терм.
— Всё когда-нибудь надоедает, — сказал я.
Рыцарь собирался спросить еще что-то, но из кельи, расположенной в конце галереи, послышался протяжный женский стон.
Упреждая его вопрос, я объяснил:
— Моя жена никак не разродится.
— Мы за нее помолимся, — перекрестившись, пообещал Бенуа де Терм.
— Благодарю! — молвил я.
Молитвы бывших тамплиеров не помогли. Ребенок родился мертвым, а Ясмин пережила его всего на несколько часов. Все это время она бредила, звала на турецком языке свою мать и нашего сына, а может быть и меня, но никого не узнавала. Расширенные от боли зрачки смотрели сквозь меня в ту даль, откуда не возвращаются. Похоронили ее под полом деревенской церкви. Хания ревела так, будто прощалась с родной сестрой. Священник, старый ромей с дребезжащим голосом, словно заразившись от нее, тоже пустил слезу.
Рожер де Слор привез согласие Готье де Бриенна, герцога Афинского, нанять нас на наших условиях для, как он выразился, восстановления протектората над княжеством Фессалия. Оказывается, император Андроник Палеолог решил вернуть княжество в лоно своей империи. Для этого он предложил женить малолетнего Иоанна Ангела Комнина Дуку на своей внебрачной дочери. В Новых Патрах обрадовались предложению, а в Афинах — совсем наоборот.
