Вчера вечером я преподал Тегаку первый урок фехтования. Пацан оказался левшой. Переучивать его не стал. Из такого легче сделать двурукого бойца, причем более сильной будет левая, что окажется неожиданностью для противников. Потом сам размялся с саблей и кинжалом одновременно. Никола и его жена с интересом наблюдали за моей тренировкой. Постояльцев у них больше нет, заняться нечем.
Купца звали Фока. Это был полный и рассудительный мужчина лет сорока трех. Темно-русые, коротко подстриженные волосы разделены посередине пробором.
Длинная, ухоженная борода тоже разделена на две половины, закругленные внизу, отчего напоминала покрытую волосами задницу. Одет в шелковую тунику темно-зеленого цвета с очень широкими рукавами длиной до локтя поверх белой льняной рубахи, украшенной на узких запястьях широкими, нашивными манжетами из шелка золотого цвета, и черные порты из тонкой шерсти, подвязанные на лодыжках темно-зелеными лентами. Обут в кожаные башмаки, обрезанные над подъемом и застегнутые на лодыжке коричневыми пряжками из рога в виде приплюснутой цифры восемь.
Говорил купец медленно, с расстановкой, как школьный учитель.
— Мне нужен толковый командир охранников, чтобы эти дармоеды не разбежались, завидев разбойников, — сказал он.
— А каков обоз и сколько дармоедов? — поинтересовался я.
— Обоз из десяти арб, запряженных парой волов, и одной конной кибитки с припасами, в которой поеду я, а охранников десять и командир. Само собой, возницы тоже вооружены, помогут в случае чего, — ответил Фока.
— Сколько будешь платить? — спросил я.
— Переход займет месяц или немного меньше. Командир получит унцию золота, — сообщил купец. — Хочешь, ромейскими перперами, хочешь, венецианскими дукатами, хочешь, генуэзскими флоринами."
"Я не знал, почем нынче наемники. Столько получали в прошлой моей жизни рыцари в отряде Бодуэна де Рине на службе у Ивана Асеня. Я решил, что плата приемлемая. Тем более, что после покупки лошадей мой золотой запас сильно истощился. На ярмарке я успел наслушаться, что перперу, ставшую теперь ромейской денежной единицей, сильно испаскудили за последние годы.
Золота в ней с каждым годом все меньше.
— Предпочитаю венецианские, — выбрал я. — Восемь дукатов (чуть больше унции по весу) мне и два — моему оруженосцу.
Купец Фока сразу согласился. Видимо, собирался поторговаться и заплатить мне десять, а оруженосца в расчет не принимал. То на то и вышло.
— Все трофеи наши, — выдвинул я дополнительное условие.
