— Если наберешь турок, будешь ими командовать и получать из их доли десятую часть общей добычи, — оказал мне честь Беренгер Рокафорт.
— А больше и некому ими командовать, — улыбнувшись, произнес я.
Кроме меня и Аклана, никто не умел говорить на турецком языке, а мой помощник в командиры не годился, потому что по жизни был ведомым. Но улыбка моя бывшему сенешалю не понравилась.
— Командовать всегда есть кому, — произнес он.
С этим трудно поспорить. Бездарных командиров найти не проблема. Впрочем, Беренгер Рокафорт хоть и не блещет умом и полководческими данными, но зажечь и повести в бой умеет.
Да и удача пока на его стороне, что на войне немаловажно.
Нас с Акланом и десятком альмогаваров перевезли вместе с лошадьми на азиатский берег пролива. Для этого наняли гребное судно длиной метров пятнадцать и шириной около шести. Затрудняюсь определить его тип. Наверное, это паром, изготовленный специально для перевозок через пролив Дарданеллы. С каждым из шестнадцати весел управлялись два гребца. Имелась и мачта с латинским парусом, толку от которого, по моему мнению, было не много.
Хозяин судна, пожилой ромей с крючковатым носом, пожаловался мне, что из-за войны, то есть, из-за нашего захвата Галлиполя, остался без заказов.
— Если моя миссия будет успешной, у тебя появится работа на несколько дней, — сказал я. — Надо будет переправить на европейский берег большой отряд турок. Не знаешь, где их найти?
— Они теперь везде, — мрачно ответил ромей.
Везде да не везде. Мы искали их два дня, пока не обнаружили отряд сабель на пятьсот, который грабил деревню.
Занимались делом без всякой предосторожности: ни конных разъездов, ни часовых на окраинах. Уверены, что некому помешать им. Только когда заметили наш отряд, засуетились. Я послал вперед Аклана, который передал туркам мое желание переговорить с их командиром.
Это был крепкий широкоплечий невысокий мужчина с непропорционально большой головой и тяжелым подбородком, покрытым многодневной черной щетиной. Длинные густые усы нависали над верхней губой, скрывая ее почти полностью.
На голове чалма из темно-красной материи, один конец которой свободно свисал к правому плечу. Поверх красного шелкового халата надета короткая кольчуга из мелких колец. Светло-коричневые сапоги новые, из тонкой кожи, без модной, как у ромеев, так и у турок, вышивки золотыми нитками. Звали командира эмир Халил. На счет того, что он — эмир, у меня были большие сомнения. Скорее всего, сын простого воина, выбившийся в командиры.
