Потерпи, мы скоро будем на месте… Мессир Маноло, с вами все в порядке? – спросило Фрай, обращаясь к колдуну.
Тот тряхнул головой. Фрай понял, что мессир дремал на ходу.
– Да, спасибо. Я чувствую себя неплохо, несмотря на то что облака имеют такой нехороший цвет…"
"– Нехороший цвет? – удивился Каспар и посмотрел на небо. Начинавшийся рассвет окрашивал облака розовым, однако это не показалось Каспару чем-то нехорошим. Напротив, по утрам он чувствовал прилив сил.
Наконец они вышли к реке, которая здесь, в долине, была тихой и спокойной.
Чуть выше, как раз там, где начиналась Старая дорога, среди холмов и вымытых из земли гранитных скал она шумела как настоящая горная река, подпрыгивая на порогах и обрушиваясь с высоких карнизов.
Только на небольших ровных участках она успокаивала свой безудержный бег. В таких местах густая растительность подходила к самой воде, создавая непролазную чащу и давая убежище многочисленным племенам озерных людей.
– Да-а, – протянул Фундинул, когда они проходили по мосту.
– Как жаль, что река течет не в том направлении.
– А то бы что?
– А то бы мы сели в лодку и поплыли туда, куда нам нужно. И не надо никаких лошадей.
– Успокойся, мы ведь уже решили, что ты поедешь не на лошади. А раз нет лошади, значит, тебе не должно быть страшно.
– Ну-у… – Фундинул почесал в затылке. – Вы сказали, что мул это не лошадь.
– Да. Мул – это не лошадь.
– Я вчера видел на площади одного мула…
– Ну и что?
– А то, что мул – это вылитая лошадь. Я даже подумал, ваша милость, что они родственники.
– Если они и родственники, то очень далекие, – сказал Каспар, стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее.
– Примерно как собака и волк? – уточнил Фундинул.
– Как примерно пудинг и пшенная каша с медом, – вставил свое слово Углук, которые ни о чем, кроме еды, думать просто не мог.
Мессир Маноло, проходя по мосту, бросил в воду пару каких-то деревяшек, и они поплыли дальше, подхваченные течением.
Каспар хотел поинтересоваться, зачем он их бросил, но решил спросить об этом позже.
Аркуэнон по-прежнему шел позади всех. Время от времени он останавливался и, прикрыв глаза, полной грудью вдыхал чистый воздух, не испорченный чердачной вонью.
Когда отряд вышел на возвышенность в начале Старой дороги, Табриций со своим конюхом и шестью лошадьми уже были на месте.
Кони нетерпеливо перебирали ногами и всем своим видом показывали, что полны сил и готовы немедленно отправиться в дорогу.
