Гвистерн почти бегом проскочил все лестницы подвала и, увидев солнце, обрадовался. Ортис обогнал его и выхватив уздечку из руки слуги, придержал коня, пока хозяин садился в седло.
Гвистерн гнал коня, чтобы поскорее добраться до башни – что-то беспокоило его, какая-то пока неясная причина заставляла всаживать шпоры в бока несчастного животного. Заслышав топот, дворцовые лакеи шарахались в стороны, а гвардейцы замирали, приветствуя его высочество.
Вот и знакомая стена. Бросив коня, принц подбежал к воротам и постучал.
Распахнулось окошко, едва взглянув на пришедшего, смотритель отодвинул засов:
– Входите, брат…
Устав ордена требовал оставлять суету внешнего мира за воротами, однако тревога, которую Гвистерн почувствовал в пыточных подвалах, все еще не отпускала его.
Сегодня принца не ждали, и ему пришлось подняться в узкую келью, чтобы оставить оружие и надеть плащ магистра, прибавлявший ему уверенности и спокойствия.
Переведя дух и стараясь не думать о том, что происходит за стеной, Гвистерн вышел из кельи и чуть не столкнулся с магистром Кайдом.
– Здравствуй, брат.
– Здравствуй, брат. – Гвистерн остановился, поняв, что Кайд желает ему что-то сказать.
– С гранд-мастером неладно.
– Он нездоров?
– Он не выходил уже двое суток, я стучал, но он не открывает, хотя я чувствую, что он там.
– Ты смотрел в стеклянную сферу?
– Смотрел, гранд-мастер находится между жизнью и смертью.
– Давно?
– Я смотрел сегодня утром.
– Я попробую что-то узнать, – сказал Гвистерн.
Дойдя до лестницы, он начал быстро подниматься, надо было преодолеть шестьдесят крутых ступеней по футу каждая. Свет падал из узких окошек, выхватывая из мрака потемневшие камни. Гвистерн старался не спешить, гранд-мастер учил относиться спокойно к тому, что уже произошло.
«Ты можешь прилагать усилия, чтобы что-то изменить, однако не впадай в отчаяние, если у тебя ничего не выходит, – это тоже результат».
Вот и дверь в круглый зал. Гвистерн взглянул на торчавший из стены факел; гранд-мастер предупреждал, что если Гвистерн увидит факел погасшим, значит, Алвина в этом мире больше нет.
«Значит, я умер или навсегда ушел, что для вас будет означать одно и то же».
Сейчас факел едва тлел, время от времени вспыхивая красным копотным пламенем. Гвистерн приблизился к двери, она была заперта волей Алвина, но распоряжался ли он собственной волей сейчас?
Едва подумав об этом, Гвистерн почувствовал, что дверь свободна.
