– Я не понимаю, чем заслужил такое… такую награду…
– Вы тот мужчина, какие мне нравятся, – настоящий храбрец, сильный, смелый. Не скрою, мне делают предложения лучшие кавалеры – я молода и всегда на виду, но это они выбирают меня, а я выбираю – вас.
«Прости, Генриетта, – мысленно произнес Каспар. – Если я сойдусь с этой женщиной, приближенной самой королевы, то получу неоценимый источник полезных герцогу сведений».
– Вам невозможно отказать, Арлет, – сказал Каспар, снимая пояс.
– Слова настоящего мужчины.
– Она прошла к окну, невзначай коснувшись Каспара бедром, и плотно задернула портьеры, так что в комнате стало совсем темно.
– Я бы хотел любоваться на вас.
– Не нужно, иногда я бываю стеснительной, – ответила Арлет, занимая место на широком ложе.
«Вот уж не сказал бы», – подумал Каспар, чувствуя, как его охватывает дрожь.
– Арлет, где ты…
– Обращайтесь ко мне на «вы», негоциант, – хрипло заметила девушка.
– Даже здесь? – спросил он, привлекая ее к себе.
– Даже здесь.
Первые минуты их любви были бурными, Каспар оказался на высоте и не обманул ожиданий чувственной и прекрасной Арлет.
Она стонала, извивалась змеей, вонзала ему в спину острые коготки, а потом они отдыхали, разгоряченные и уставшие.
После недолгой передышки любовники снова соединились, однако неожиданно Арлет оттолкнула Каспара, сказав:
– Подожди, мне нужно освежиться! – и, соскочив с тахты, убежала."
"– С ума сойти, – выдохнул Каспар и перевалился на спину. Арлет оказалась еще более непредсказуемой, чем он думал.
Соскучиться Каспар не успел, Арлет скоро вернулась и, прижавшись к Каспару, стала пылко его целовать.
«Вот как ее разобрало!» – самодовольно подумал Каспар, теперь Арлет казалась ему еще лучше, еще горячее. Он зарылся лицом в ее распущенные волосы и, вдохнув их запах, понял, что это не Арлет.
Каспара затрясло от страсти, такое не могло ему присниться даже в самых смелых снах, ведь это была сама королева.
Они так жаждали друг друга, что их соитие было похоже на смертельную схватку двух хищников.
Потом – отдыхали. Надо было продолжать, чтобы поддержать образ настоящего мужчины, однако силы не безграничны, и Каспар был близок к тому, чтобы поднять белый флаг.
«Когда будет трудно», – вспомнил он слова мессира Маноло и, пошарив на ковре у тахты, нащупал свой пояс, а с ним и кошелек, где была спрятана заветная ампула. Лежавшая рядом женщина засмеялась, уткнувшись лицом в подушку, Каспар вспомнил ее синие насмешливые глаза.
