35Днем была небольшая оттепель, а ночью ударил мороз, он пробрал путешественников до костей и прихватил снег жесткой коркой наста, так что с утра передним лошадям в обозе приходилось несладко, – приходилось заменять их каждые два часа.
Еще до обеденного привала отряд вышел на открытое место. Справа извивалась небольшая река, на ее льду кое-где парили промоины, слева стоял густой бор, а впереди убегала вдаль окаймленная редкими кустами дорога.
Неожиданно возле придорожного деревца Каспар приметил человека.
– Стой, – скомандовал он.
– Ишь ты, один, без никого! – заметил Фундинул, придерживая лошадку.
– Углук, за мной! – привычно позвал Каспар и поскакал навстречу незнакомцу.
Увидев всадников, тот попятился, видимо уже не рад был, что вышел.
– Доброго здоровьица вам, господа! – закричал он еще издалека, чтобы его по ошибке не прибили.
Подъехав ближе, Каспара резко осадил мардиганца, из-под копыт полетели куски наста.
– Кто такой? – строго спросил он, оглядывая плохо одетого человека.
– Я Свонберг, ваша милость, ноэльский корзинщик! Это городок наш так называется – Ноэль.
– Где твой Ноэль?
– Там. – Корзинщик махнул рукой. – Десять миль!
– Десять миль? Далеко же ты забрался, неужели пешком?
– Да нет, лошадь у меня и воз.
– Где?
– В лесу, у реки.
– От кого прячешься?
– Ото всех прячусь, ваша милость.
– А чего же к дороге вышел? Прятался бы дальше.
– Я попутчиков ищу, ваша милость, приличных.
– А боишься кого?
– Тут в трех милях на перешейке трактир стоит, «Собачий хвост» называется, так его хозяин заставу у себя поставил, со всех, кто проезжает, деньги берет.
– И много берет?
– Ну… – корзинщик вздохнул. – За мою телегу три серебряных рилли требует, а мне такую цену платить никак невозможно, у меня семья и деток четверо. Если я столько отдам, лоза слишком дорогой получится.
– Так ты лозу здесь рубишь?
– Именно так, ваша милость, возле Ноэля она жестковата, как подсохнет – ломается, а тутошняя словно шелк, плети что хочешь.
– Значит, ты надеешься, что мы тебя прикроем?
– Нет, ваша милость, дозвольте просто с вами ехать, тогда они побоятся меня бить и лошадь не отнимут.
– Да как же ты сюда-то добирался?
– По отдельности, ваша милость. Сначала на том берегу реки телегу оставил, потом ночью с лошадью мимо трактира пробрался – пришлось ей, бедолаге, тряпками морду заматывать, чтобы голос не подала. Потом здесь по льду пешком перебрался, телегу веревкой зацепил и лошадкой перетащил на эту сторону.
