– Кто там был? – спросила Генриетта.
– Сегодня в обед у нас будут гости.
– Кто такие?
– Гном и твой любимец – орк-обжора.
– Вот как! Значит, нужно побольше наготовить!
– Да, можешь прямо сейчас и начинать.
Генриетта считала стряпню своим призванием и очень огорчалась, что муж кушает не так много, как бы ей хотелось.
Отдав распоряжения об обеде, Каспар решил не терять времени даром. Он спустился в арсенальный чулан, где хранил доспехи, мечи, арбалеты, коллекцию стрел из разных земель и Трехглавого дракона – удивительное оружие, которое сконструировал по его просьбе гном-оружейник Боло.
Трехглавый дракон представлял собой скрепленные вместе три медные трубки, заряжавшиеся стальными дротиками. Стоило нажать пальцем спусковую скобу – и дротики выталкивались из трубок тугими пружинами. Каспар не раз применял это оружие в решающие моменты.
Положив в сумку деревянный ящичек, в котором хранилось это оружие, Каспар сказал:
– Я пойду на Оружейную улицу, к Боло. К обеду вернусь.
– Иди! – ответила Генриетта, грохоча на кухне медными кастрюлями.
На улице Каспар столкнулся со старшиной городских стражников Виршмундом.
– Здравствуйте, сосед! – поздоровался тот.
– Здравствуйте, старшина.
– Ой, чую, недолго мне занимать эту должность, – проскрипел Виршмунд с деланой грустью.
– На пенсию уходите?
– Нет, господин Фрай, полагаю, против меня интриги плетутся – герцогу наговаривают, будто я стражников распустил, будто пьянствуют они у меня. А вы, я слышал, решили покинуть герцогство?
Быстрая смена темы не удивила Каспара, он знал, что Виршмунд любопытен, как базарная торговка.
– Нет, мой дом и семья остаются в Ливене.
– Но вы ведь собрались заняться торговлей?
– Была такая мысль, но уж очень это непривычно для меня, нужно еше раз все хорошенько взвесить.
– Ага, – кивнул Виршмунд, делая свои выводы. – Ну, не буду вас задерживать, всего хорошего.
И они разошлись.
Решив не толкаться на Рыночной площади, Каспар проулком вышел на Ткацкую улицу и поразился царившему на ней оживлению.
У домов стояли телеги, а из подвалов выносили и складывали на них пропахшие едким тимьяном – от прожорливой моли – тюки с шерстяными одеялами, одеждой и валяными вещами. Не один год ткачи и валяльщики откладывали излишки товара и вот наконец дождались спроса. Пользуясь тем, что снег не таял, а с каждым днем его все прибавлялось, они вывозили вещи за город, чтобы, поваляв их в чистом снегу, придать шерсти мягкость.
