Каспар посмотрел на мессира Маноло, на Бертрана и Аркуэнона.
Мессир улыбался, Бертран с интересом следил за гномами, а Аркуэнон, отвернувшись, созерцал поверхность реки, словно не насмотрелся на нее за время путешествия.
– Ваша милость! – быстро вернувшись, произнес гном. – Ваша милость, вам осталось плыть всего два дня. Места здесь спокойные! Отпустите меня, пожалуйста!
– Да что же это такое, Фундинул? Углук ушел, теперь ты уходишь. А деньги? Ты не хочешь подождать пару дней, чтобы отправиться домой богачом?
– Ваша милость, вы всего не знаете! Нашелся вор, который когда-то в городе Сараксене украл у моего дяди серебро.
Его поймали за другое, и он рассказал про свои прежние преступления. Теперь все наши гномы знают, что я ни в чем не виноват, понимаете? Ни в чем не виноват! Это так неожиданно после стольких лет незаслуженного стыда, когда все гномы тыкали в меня пальцем… Я могу вернуться к своим братьям – они живы и ждут, когда я приеду, а с этими гномами я могу отправиться прямо сейчас.
А деньги положите в банк, как для Углука.
– Ну хорошо, – со вздохом произнес Каспар. – Забирай пока свои вещи, а я достану причитающиеся тебе четыре золотых на дорогу.
Фундинул перешел на плот, тепло попрощался с Аркуэноном, Бертраном и мессиром Маноло. Затем подал свою маленькую ладошку Каспару:
– Может, еще свидимся, ваша милость.
– Конечно, свидимся, Фундинул. Прощай.
– Прощайте, ваша милость.
Фундинул забросил сумки на одно плечо, топор положил на другое и заковылял к ожидавшим его гномам.
Фрай вздохнул, уперся в берег шестом, и плот поплыл дальше."
"– Однако странное дело происходит, – говорил он в беседе с мессиром Маноло, когда они уплыли за поворот. – Вместе мы прошли через множество испытаний, и все уцелели. А теперь отряд тает словно мы несем потери.
– Наверное, это хороший знак, он доказывает, что мы все сделали как надо, – сказал мессир.
– Да, – согласился Бертран. – А управляться с очагом теперь буду я.
Каспару подумалось, что это не лучшее предложение.
Бертран хорош для турнира, однако вряд ли графу можно доверить хозяйственные дела.
– Давайте лучше я, – выручил всех Аркуэнон. – В детстве я любил разводить костры. А потом мы ловили рыбу и так же пекли ее в золе.
Бертран, Фрай и мессир Маноло невольно переглянулись. Они еще не слышали, чтобы эльф говорил так много и так эмоционально.
Аркуэнон взялся за оставленную Фундинулом снасть, насадил на крючок речную муху и принялся удить.
