– Ну что, милостивый государь, вы живы? – с легкой усмешкой спросил Каспар, когда дворянин открыл глаза.
– Где я? – удивился тот.
– Вы на мостовой, в двух шагах от Рыбной улицы. Чувствуете ее запах?
Дворянин приподнялся на локте и, заметив окровавленные тела, произнес, то ли спрашивая, то ли утверждая:
– Мы проиграли?
– Они-то проиграли – это точно. А вот с вами пока еще не все ясно. Кто вы такой и как оказались среди этих бандитов? Вы не похожи ни на одного из них.
– Я пока не могу отвечать… – признался дворянин.
– У меня в голове какой-то туман…
– Что ж, охотно верю.
– Что за прием вы применили? Мне кажется, это за пределами правил фехтования.
– Да, этот прием за пределами правил, – согласился Каспар. – Однако в правилах фехтования ничего не сказано про то, что дворяне должны вступать в банды уличных убийц… Ладно уж, давайте я помогу вам подняться.
С этими словами Каспар подал своему недавнему противнику руку, а когда удостоверился, что тот твердо стоит на ногах, поднял его меч и вложил в ножны.
– Я не понимаю, почему вы делаете это, ведь я хотел вас убить, – удивился молодой человек.
– Да не хотели вы меня убивать. Вот Кривой, тот хотел. «Рыбак» хотел, еще пара ублюдков, которые тут остались, тоже хотели. Они меня знают и завидуют, а зависть рождает самую ядовитую ненависть… Ладно, пойдемте отсюда, а то, боюсь, стражники герцога, как они ни медлительны, скоро появятся здесь. Вон сколько зевак набежало.
Каспару и молодому дворянину пришлось расталкивать вопивших от восторга зевак, для которых всякая кровавая стычка была наилучшим развлечением.
– Пошли вон! – строго приказал Каспар.
Зеваки разбежались, только один из оборванцев осторожно приблизился к его милости и подал оброненный плащ.
– Спасибо, братец, – поблагодарил Каспар и, приняв плащ, дал оборванцу монетку.
Обрадованный, тот помчался с нею на Рыночную площадь.
– Нам нужно уйти отсюда, – повторил Каспар.
– Куда мы пойдем?
– Тут неподалеку есть хорошее чистое заведение. Нам необходимо поговорить.
– Извольте – я согласен.
Еще не все зеваки разошлись по своим делам, когда в темном тупике у самых складов с сухим шелестом расступился воздух и у каменной стены возник человек в черном балахоне.
Он посмотрел в спины двум уходившим вооруженным кавалерам, не спеша приблизился к лежавшему на мостовой телу и остановился рядом с ним.
Затем, пугая последних зевак, шагнул в переулок и, убедившись, что там тоже не осталось живых, ушел, как и появился, – растворившись без следа в воздухе.
