Внутри мужчины бушевала дикая неразбериха из чувств. Что конкретно он сейчас испытывал, маркиз даже описать не сумел бы. Казалось, что тот факт, что она утаила о смерти своего брата, разрывал его. — Почему ты обманула меня?
В ее глазах заблестели слезы.
— Я не могла говорить об этом. Я чувствую себя такой виноватой. Я…
Несколькими шагами Эверетт преодолел расстояние между ними и обнял Лавидию.
— Проклятье, — воскликнул он, — это была не твоя ошибка! Ты не могла это предотвратить! — он притянул девушку к себе так, чтобы ее голова прижалась к его груди, прямо поверх сердца.
Кое-что из того, что произошло, маркиз узнал от Дэвида. Но по какой-то причине, он должен был услышать это из уст Лавидии.
Девушка едва не давилась воздухом.
— Мне не следовало оставлять его одного, — вымученно прошептала она, — он хотел на пляж. И я отвела его туда. Но когда он попросил меня принести что-нибудь попить… я оставила его сидящим на песке, где он был в безопасности, и пошла назад в нашу квартиру, чтобы принести ему чего-нибудь.
Эверетт покрыл ее голову россыпью поцелуев.
— Это была не твоя вина.
— Я должна была остаться с ним, — Лавидия отстранилась от мужчины. — В конце концов, я знала, как ужасно для него было стать слепым. Когда я вернулась… — ее голос сорвался. И в течение некоторого времени были слышны только ее рыдания.
Эверетт снова обнял любимую. Дэвид рассказал ему, что она нашла на пляже только кучу его одежды и следы, которые вели в воду.
— Ты нарисовала тот пляж.
— Да, — в ее взгляде отразилась глубокая печаль.
Даже после всех тех месяцев, Лавидия не понимала, почему она вернулась с цветами и своим мольбертом в то место, где умер ее брат. Это было вечером того дня, когда рыбаки привезли труп Лионеля. Девушка ощутила потребность запечатлеть уединенность, которая исходила от пляжа, от бесконечного моря и небольших волн, которые оставляли непостоянные узоры на песке. И пока она рисовала, она так сильно желала, чтобы кто-нибудь обнял ее и заверил, что это только страшный сон.
Несбыточная мечта. Такая же невыполнимая как та, которую она лелеяла теперь…
Лавидия снова высвободилась из объятий Эверетта. От того, что мужчина даже не попытался удержать ее, стало больно.
— Сейчас мне пора идти. Я хотела только немного отдохнуть, — она вытерла слезы, схватила старое пальто Лионеля, которое лежало в изголовье кровати и бросилась к двери."
"— Ты действительно хочешь уйти, Лавидия? — маркиз наблюдал за каждым ее движением.
