— Я… Я не знаю, — начала заикаться девушка.
— Пятьдесят? — предложил он.
— Пятьдесят за все? — казалось, будто ее загнали в ловушку, так что теперь Лавидия смотрела на Эверетта почти возмущенно.
— Пятьдесят за каждую.
— Это, — утвердительно сказала девушка, — слишком много."
"— Ничуть, — возразил мужчина. — Они прекрасны. Буквально великолепны. И определенно, имеют свою изюминку, — эти слова не были ложью. Прежде всего, пляжный пейзаж смотрелся просто чудесно. Так же, как и фрески в его спальне, картина выражала глубокую тоску.
Тоску, которая, к счастью, отсутствовала в других произведениях. Должно быть, Лионель изменил свой стиль. И хотя его более ранние работы тоже были достойны восхищения, но в целом, казались менее эмоциональными.
— Что с ним произошло, Лавидия? — спросил Эверетт, но так и не оторвал взгляда от картины.
— Я… Он… Что вы имеете в виду?
Маркиз посмотрел вверх.
— Мужчина, которого я помню, не нарисовал бы такую… такую откровенную картину как пляжный пейзаж.
Казалось, что с лица Лавидии сошли все краски.
— Но…
— Это очевидно, — продолжил Эверетт, — что-то его изменило. Он сохранил свою технику, но все стало другим. Это не старый Лионель.
Девушка закусила нижнюю губу, и черты ее лица слегка смягчились.
— Я думаю, на него повлияло итальянское мировоззрение, — быстро произнесла она и ее щеки снова покраснели. — Да, Италия меняет всех, кто там живет.
Лавидия никогда не была хорошей лгуньей. Ее пальцы, которые она сейчас нервно сжимала и разжимала, выдали ее.
Но Эверетт не хотел с ней спорить.
— Хм-м… — только пробормотал он. — Я беру все три. Я сразу отнесу деньги в банк, если это вас устроит. А завтра я вернусь, чтобы выбрать еще несколько картин.
Она растерянно посмотрела на него.
— Еще несколько?
— Да, — кивнул маркиз. — Сейчас же, мне очень хочется забрать с собой эти. Но, я определенно, куплю и другие, которые мне понравятся. Дай мне пару минут, чтобы я смог выбрать те, за которыми вернусь завтра.
Лавидия молча, смотрела на то, как он потянулся к следующей стопке полотен.
Казалось, что у нее все сжалось внутри, пока каждый новый удар сердца причинял девушке боль. Да и что она могла? Когда мужчина отставлял в сторону все больше и больше картин.
Глава 4
Лавидия посмотрела на себя и заметила, что пальцами теребила материал фартука, который был заляпан цветными пятнами. «О, Боже! Если он сейчас это заметит!» Как можно более незаметно девушка стащила с себя грязную вещь и запихнула в ящик.
