– Я же спрашиваю!
– Ты спрашиваешь, а мы пытаемся думать. Часа два назад, – спокойно ответил Эссиорх.
Гелата ужаснулась.
– Как? Уже два часа! А до этого где вы ее держали? Только не говорите, что в ванной!
– А где еще? Искать в зоопарке неудачную клетку два на три метра? Мы поняли, что если кормить вовремя, то в ванной спокойнее всего. Там ее ничего не пугает, и вода опять же… – сказал Эссиорх.
– А кровь на руке откуда? Поранилась? – продолжила выяснять валькирия.
– Сама себя укусила.
Голова еще волчья была, а крыло лебединое. Ну и вцепилась! – удрученно пояснил Эссиорх.
Гелата кивнула и, выпрямившись, отошла от дивана. Ирка ничего не могла слышать, но всё равно валькирия воскрешающего копья предпочла встать у окна.
– Подведем итоги. За двое суток она восемь раз превращалась в волчицу и девять в лебедя. Так?"
"Эссиорх подтвердил.
– Съела ведро мелких беспозвоночных, трудноопределимое число отрубей и дождевых червей, двенадцать мороженых кур и одного… кгхм… живого кролика.
Кстати, какой гений его вообще припер? Да еще и с голубой ленточкой на шее?
Багров виновато кашлянул.
– Но она действительно любила кроликов! Всегда мечтала о кролике! Я надеялся, что она его увидит и это поможет ей стать человеком!
– И что, помогло? – ехидно спросила Ильга.
Она только что перестала выяснять по телефону соотношение курсов валют и теперь активно втискивалась в разговор.
– Мне хотелось сделать ей подарок!
Таамаг чихнула гулко и с раскатами, точно на кафель упала и прокатилась пустая кастрюля.
– Подарок? В сущности, ты его и сделал, – ухмыльнулась Таамаг. – Волчица осталась довольна. Что такое, если разобраться, кролик? Котлета с лапками! И вообще, некромаг, ты помнишь наш последний разговор? Когда тебя удушить? Сейчас или вечерком?
– Успокойся, Таамаг! – поморщилась Бэтла. – Хоть ты-то не лезь!
Непрерывный щебет валькирий действовал на Бэтлу изматывающе.
Чужие слова буквально торчали у нее из ушей, как мотыль изо рта у переевшей аквариумной лягушки.
Ничто не размывает волю и не лишает внутреннего покоя так быстро, как пустая болтовня. Пускай даже самая дружеская. Поэт, разгрузивший вагон телевизоров, может еще в теории часа за три восстановиться и написать эссе. Но поэт, проболтавший минут сорок по телефону, не способен уже даже разгружать вагоны.
