Одна из темных фигур – маленькая, кособокая – сдвинулась с места и, наклонившись, закрыла спиной часть ковша Большой Медведицы.
– Буслаев! Надеюсь, ты ничего себе не сломал? – услышал он неприятный, скребущийся, какой-то востроносенький голосок.
Вместо ответа Меф с силой метнул снизу ком, целя фигуре в лоб. Промазал. Ударившись о край ямы, ком разлетелся и запорошил Буслаеву глаза осыпавшейся глиной.
– Он ничего себе не сломал! Это хорошо! Можем начинать! – приказал кособокий, обращаясь к кому-то.
Что-то блеснуло в звездном свете.
К ногам Мефа упал большой охотничий нож. Он поднял его. Многослойная синеватая сталь. Ручка была вырезана в форме греческой богини Артемиды.
Кособокая фигура подала кому-то знак. В следующую секунду в яму столкнули белую волчицу. Волчица была взбешена. Низ морды мокрый, на губах клочья пены. Упала волчица ловко, не столько свалившись, сколько соскользнув по стене. Метнулась к одной стене, к другой. Заметила человека. Оскалилась. Отпрянула.
– Убей ее! – приказали Буслаеву.
Меф крикнул, что никого убивать не станет. Его не уговаривали.
– Не убьешь – она убьет тебя! – сказал все тот же голос.
Буслаев шагнул назад, жалея, что не успевает сорвать с себя куртку и обмотать ее вокруг кисти. Левую руку он выставил вперед, жертвуя ею, чтобы, если волчица прыгнет, принять на нее укус. Нож прижал к бедру, готовый вонзить его в горло волчице ударом снизу вверх.
* * *Даф проснулась с острым ощущением, что Меф в беде. Тревога укусила ее и отпрянула, точно испугавшаяся своей дерзости змея.
Дафна толчком села и застыла, собирая мысли в некое подобие порядка. Мыслей было много, но все ночные, суетливые, опутанные паутиной навеянных человеческим миром предчувствий и полутонов.
Минуту или две Дафна раскачивалась на кровати, свесив ноги и глядя на висевшую на стене рамку. На снимке они с Мефом сидели вдвоем на детском аттракционе – олене на подставке. Бросаешь жетон – олень начинает трястись.
Олень, старинный до раритетности, стоял в фойе кинотеатра и предназначался для детей до пяти лет.
Почти сразу их с воплями согнали, но подозванный Мефом парнишка уже успел щелкнуть их на цифровик.
Даф получилась, как всегда, хорошо – она попросту не могла выйти плохо. Меф же моргнул и потом уже, развлекаясь, пририсовал на закрытых веках зрачки. Получилось, мягко говоря, слабоумно, но Буслаев все равно остался доволен. Даже купил для фотографии рамку."
"У ног Дафны послышался попрошайнический звук.
