Что ты делал в человеческом мире? – озвучила Ирка.
– Ис-с-скал! Вс-с-се наш-ши пос-с-сланы ис-с-скать! Проч-чесать Верх-х-хнее Подземье! Там внизу ф-фсе з-з-злы, оч-чень з-з-злы! Если не найдем, ф-ф-фсем будет плох-х-хо! Будет бол-ль!
Ирка напряглась. В голосе хмыря, когда он сказал «боль», ей послышался неподдельный страх.
– Что ищут?
– Нам-м-м не с-с-с-казали. Но когда кто-то найдет, он п-п-почувствует и ф-ф-фсе мы поч-ч-чувствуем! Надо оч-ч-чень спеш-ш-шить! Оч-ч-чень, чтобы они подох-х-хли! Не выбрались! – ответил хмырь и замолчал, с необыкновенным упорством продолжая наблюдать за раскачивающейся булавой.
– Последнего вопроса еще не было? «Они подохли и не выбрались» – это о ком? – встревожилась Ирка.
– Не было, – торопливо сказал хмырь.
– Чего «не было»? Ты вопрос-то слышал? – возмутилась Ирка.
Хмырь молчал, торжествующе скалясь треугольными зубами. Ирка запоздало сообразила, что собственный язык вновь усадил ее в лужу.
Еще Бабане внучка казалась ужасно болтливой. На деле же болтливой она совсем не была, а просто имела привычку проговаривать вслух все промежуточные мыслительные конструкции, которые более осторожные люди обычно оставляют при себе.
– Брысь отсюда! – сказала Ирка, отворачиваясь.
Однако хмырь не спешил уходить.
– Пусс-с-сть этот меня развяж-жет! Быстр-р-ро! – потребовал он у Антигона.
– Развяжи его, Антигон!
– Еще чего! Уже бегу! Может, ему еще массаж сделать и пендюкюр на ногах подстричь? Ща ему будет пендюкюр задней ластой с разворота!
– Антигон! Я обещала! – повторила Ирка настойчиво.
– Вы обещали отпустить, но не «отпустить на свободу». А отпустить-то можно и над чаном с кислотой! Э-э? Вроде как и клятву сдержим! – предложил кикимор.
Хмырь перестал скалиться и пугливо заерзал, не отрывая взгляда от булавы. Было заметно, что такие словесные игры ему совершенно не нравятся.
– Антигон! Ну пожалуйста! Очень тебя прошу! – еще раз повторила Ирка.
На этот раз кикимор повиновался. Кривясь, он развязал хмырю руки и хотел отойти, но тут хмырь закатил глазки, подогнул колени и сел на асфальт, бессмысленно таращась бараньими глазами.
– Что с ним? Притворяется? – испуганно спросила Ирка.
Антигон наклонился над хмырем и потряс его за плечо. Потом покосился на болтавшуюся на ремешке булаву и чихнул от удовольствия.
