– Ты слишком много смотришь телевизор и слишком много слушаешь сплетен обо мне – я не такая. Да, в моей жизни была пара-тройка моментов, за которые мне до сих пор стыдно, но выхода не было, да и время было другое, не я – так меня бы… Но сейчас-то все иначе, ты ведь второй год живешь рядом со мной и видишь, что я вовсе не кровожадное и беспощадное чудовище, укатывающее людей в бетон пачками. Да, есть отдельная категория граждан, которым чужда человеческая речь, и им приходится что-то втолковывать силовыми методами, но я давно не занимаюсь этим сама – у меня полно людей, способных сделать это вместо меня.
И потом, три последних года я не вылезаю из больниц, мне просто не до разборок – здоровье уже не то.
– Кстати, о здоровье, – подхватил Колька, вынув сигареты и зажигалку. – Дед звонил вчера мне на мобилу, интересовался, как ты.
– А что ж мне-то не позвонил?
– Так у тебя что ни день, то новый номер, он их не успевает в память вводить! – засмеялся племянник. – Мариш, а с ментом-то этим что? – вдруг совершенно серьезно спросил он.
– Коля, я ведь просила – это для меня они менты, шерстяные, ушастые и все в том же роде, а у тебя отец там служит, и ты никак не сталкивался с ними, так что не смей больше произносить этих слов, это первое. А второе – это не твое дело, займись лучше тем, о чем я попросила, а с остальным я как-нибудь сама! – решительно отрезала Коваль, прекращая разговор на эту тему.
…В понедельник Хохла ожидал неприятный сюрприз – обещанная Ромашиным повестка с просьбой явиться к следователю.
Женька носился по дому и орал, что, мол, не фиг было подрываться из деревни, чтобы теперь идти в прокуратуру объяснять, что он, Хохол, никакого отношения к Марининому исчезновению не имеет.
– Женя, ты чего разошелся? – спокойно поинтересовалась Коваль, набирая номер мобильного своего адвоката. – Петрович? Привет, родимый, соскучился? Вот прикинь, на том свете тоже мобильники есть! Слушай, шутки в сторону – завтра Хохла в прокуратуру дернули по факту моего исчезновения, ты с ним прогуляйся, хорошо? Да нет меня, понимаешь? Нет! Так сделаешь? Ну, спасибо, родной, Хохол рассчитается с тобой за услуги.
Пока. – Она повернулась к севшему, наконец, за стол Женьке. – Все? Тебе полегчало? Петрович с тобой съездит, ты его слушай – и ничего не случится.
– Петрович твой – лошня такая, что денег жалко, – пробурчал Женька, барабаня по столу пальцами.
