– Давненько я не выглядела, как дешевка с трассы, – давай, Женечка, наряди меня во что-нибудь эдакое!
– Киска, там, конечно, не Диор и не Шанель, но уж наверняка можно что-то найти, ходят же тут люди в чем-то.
– Ой, забодал ты, езжай уже, а то опять до ночи прособираемся, – отмахнулась Марина, уходя в комнату.
Хохол вернулся часа через полтора, привезя, к Марининому искреннему удивлению, вполне приличный сарафан и купальник.
– Давай, переодевайся, да поехали, а то и правда до ночи проваландаемся.
Как же давно Марина не была за пределами двора, просто на улице, по которой ходят люди… Деревенька оказалась небольшая, всего две длинные улицы, старые в основном домишки, возле некоторых на лавках восседали старушки, выставив поближе к дороге банки с молоком и первую огородную зелень в пучках.
– Молочка не хочешь? – спросил Хохол, перекидывая в зубах спичку, и Коваль засмеялась:
– У меня теперь на всю жизнь к нему стойкое отвращение!
Он завез ее в какую-то глухомань, где летали огромнейшие комары и было так тихо, что даже в ушах звенело.
Пахло свежей травой, какими-то цветами и рекой, медленно текущей внизу под обрывом. Хохол кинул прямо на траву одеяло, прихваченное из дома, разделся и вопросительно посмотрел на Марину:
– Ждешь кого-то?
– Нет… Женька, я так давно не была в таком месте, здесь так хорошо…
– Пойдем, искупаемся, потом будешь дальше восхищаться.
Она послушно сбросила сарафан, шагнула к нему:
– Только ты первый, а то я боюсь незнакомых водоемов.
Хохол без слов сиганул с обрыва ласточкой, взметнув вверх целый фонтан брызг, вынырнул далеко от берега и растянулся на воде:
– Иди ко мне!
Коваль с некоторой опаской приблизилась к краю обрыва, посмотрела вниз – высоковато… Но в воде был Женька, и она решительно шагнула вперед, закрыв глаза и погружаясь в холодную воду. Дна действительно не было, Марина опускалась все ниже, а почвы под ногами не чувствовала, запаниковала и начала судорожно выталкиваться вверх.
Когда же ей это удалось и она вынырнула, рядом оказался Хохол, моментально прижавший ее к себе:
– Испугалась, киска? Глубоко?
– Ужас какой-то…
– Ну, все, я же с тобой.
Они долго плавали в голубоватой, прозрачной воде, Коваль устала с непривычки, и Женька то и дело подплывал и укладывал ее на спину, поддерживая.
– Хватит уже, давай выбираться отсюда, – сказал он решительно, когда увидел ее посиневшие губы.
