– Я тебя люблю – ты это хотела услышать?
– И это тоже…
– А ты?
– Не спрашивай… знаешь, я никому не говорила этого, только мужу… даже Хохол дождался от меня этих слов только через несколько лет, и то скорее из благодарности… С тобой почему-то все по-другому, не знаю… Я постоянно о тебе думаю, постоянно ощущаю тебя… Почему так?
– Потому что я тоже думаю о тебе. Давай пошлем все к черту и будем вместе, а? – Он приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза. – Я так хочу, чтобы ты никогда не уходила от меня, всегда была на глазах, рядом.
Буду беречь тебя и любить, обещаю – никогда ты не будешь знать горя, любое желание твое выполню.
– Ты удивишься, но нет у меня никаких желаний, кроме одного – чтобы ты был со мной…
…С этого дня начались проблемы – Ромашин, правда, не говорил о том, как восприняли происходящее его сослуживцы, но вот Марининым людям все очень не нравилось. Но Коваль всегда ходила по краю, обостряла все до предела и только так была абсолютно счастлива.
Она зачастила на футбол, где постоянно присутствовал и Ромашин.
Правда, футбола он не видел, постоянно смотрел не на поле, а на сидящую в ложе Марину. Она стала ускользать из дома, ловко отделываясь от Хохла, могла остаться ночевать у Ромашина. Женька бесился, но сделать ничего не мог – знал, что стоит только открыть рот и выказать недовольство, и Коваль запросто выставит его и из дома, и из своей жизни. Поэтому он терпел, сжав зубы, и старался держать себя в руках. Если бы не постоянные звонки Беса, до которого тоже доходили слухи о романе Наковальни с начальником городской милиции…
Разумеется, все кончилось грандиозным скандалом.
Бес вызвал Марину на разговор и прямо при Вороне и Хохле отхлестал по щекам, зло бросив:
– Сука гулящая, быстро забыла, кто был твой муж! И кто ты есть сама! Под мента – это надо же! А ты куда смотрел?! – это относилось уже к Хохлу, мрачно кусавшему губы и старавшемуся не смотреть на Марину.
– Что я – сторож?
– А кто ты, на хрен?! – рявкнул Бес, шарахнув по столу кулаком. – Бабу удержать не смог!
– А ты сам попробуй ее удержи, если ей вдруг приперло! – заорал в ответ оскорбленный Хохол.
– Что мне ее, к кровати привязать?
– А то тебе не доводилось! – ехидно ввернул Бес.
– А ничего, что я тут сижу и все слышу? – осведомилась Коваль, потрогав пальцами горящую от удара щеку, и Бес вызверился еще сильнее:
– Замолкни, на хрен! Лярва! Я научу тебя, с кем спать, а с кем – не стоило бы!
– Это не твое дело! Никто мне не указ!
– Я – указ! – отрезал он.
