Там ей сказали, что подруга, к счастью, жива и даже не в реанимации, а просто в травматологии. Марине немного полегчало, она перевела дух и слегка расслабилась – значит, все не так страшно, не так плохо… Шагая по пустому коридору отделения травматологии, она вдруг вспомнила, как десять лет назад ходила сюда во время ночных дежурств к Нисевичу, как спала с ним в ординаторской. Не самое лучшее время в жизни…
Ветка лежала в отдельной палате, видимо, племянник ухитрился воспользоваться родством с Мариной для пользы дела.
Когда Коваль вошла, она дремала, подложив руку под щеку, как ребенок. Правая нога лежала на металлической шине, загипсованная и на вытяжке. Больше Марина ничего не заметила, чему и обрадовалась. Ветка открыла глаза, и в них сразу появились слезы – не ожидала увидеть Коваль здесь, они давно не общались."
"– Ветуля, как ты, девочка? – Марина села на стул возле кровати, взяла ее за руку.
– Ты приехала…
– Дурочка, а как я могла не приехать? Ведь ты единственная моя подруга, Веточка, я же люблю тебя.
Как ты себя чувствуешь?
– Нормально… знаешь, ничего теперь не будет… и никого – ни ребенка, ни Кольки… я останусь совсем одна, совсем…
– Не думай об этом, – попросила Коваль, обнимая ее. – Ты не будешь одна, такая женщина просто по определению одна быть не может. А Колька – он ведь еще малолетка сопливая, зачем он тебе? Поверь – вокруг тучи мужиков, более достойных твоего внимания, чем он. И дети у тебя будут, если захочешь.
– Нет, Маринка, теперь уже не будет… Доктор сказал, что это был мой последний шанс…
– Я не буду говорить ничего, потому что ты знаешь мое отношение к этому вопросу, – сказала Марина, встав и направившись к окну.
– Но поверь – в жизни всякое бывает. А хочешь, я расскажу тебе одну жуткую историю? – вдруг спросила она, понизив голос. – Потому что только с тобой я могу об этом говорить, только ты не заблажишь про понятия… Ветка, я, кажется, влюбилась…
– Удивила! – фыркнула подруга. – По-моему, это уже давно известно, и Хохол твой…
– Да какой Хохол! – перебила ее Марина, сморщившись.
– Он-то при чем?
– О-па! – растерянно протянула Ветка. – И кому повезло?
– Повезло ли – вот вопрос… Я даже говорить боюсь на эту тему, Ветка, – призналась Коваль, вцепившись в подоконник побелевшими пальцами. – Боюсь, потому что он – мент…
Глаза подруги стали похожи на два блюдца, расширившись от изумления:
– Ну, ты даешь, дорогая! Это… это даже для тебя – перебор…
– Перебор, – вздохнула Марина, возвращаясь на стул и хватая Веткину руку.
