Но Марина ошиблась – ведьма прекрасно поладила с Егором, они чему-то весело смеялись, глядя в окно.
– Ой, Егорка, а вот и мама приехала! – повернувшись к двери, сказала Ветка, и Коваль вздрогнула от неожиданного определения.
– Привет! Как вы тут, не подрались? – Она пошла в душевую помыть руки, потом взяла Егора на руки, потрепала его за щеку: – Ты тетю не обижал?
Он широко улыбнулся ей, демонстрируя четыре зуба, как у зайца. У Марины опять что-то защемило в груди, и она едва не заплакала, уткнувшись лицом в грудь мальчика.
Но спрятаться от подруги не удалось – Ветка заметила, подошла, обняла сзади за талию, положив на плечо голову:
– Ну, что ты? Все хорошо, Маринка, не надо. Смотри, какой мальчишка славненький, не плачь, а то он тоже надулся, заревет.
– Все, Ветуля, не буду, – пробормотала Коваль, стараясь справиться с собой.
Ветка еще посидела, помогла Марине накормить Егора, выпросила утюг у сестры-хозяйки, погладила несколько ползунков и пару кофточек, а остальное забрала с собой:
– Постираю и завтра привезу.
Ты давай держись, не реви, маманя! Ой, блин, умора: Коваль – мамочка! Поеду, Кольку обрадую, что он дядей стал!
– Вета, ты поняла? Никто не должен знать, где мать этого ребенка, он мой, – предупредила Марина. – Просто никто не знал, я не говорила.
– Не переживай, дорогая, все будет хорошо. – Ветка поцеловала ее, поправила одеяльце на уснувшем Егоре и уехала.
Коваль умылась, собрала волосы в хвост и села у кроватки, задумчиво глядя на спящего ребенка. Вот и приобрела себе головную боль на всю оставшуюся жизнь.
Но поступить по-другому просто не было возможности – это сын ее мужа, и позволить ему отправиться в детдом Марина не могла. Значит, он будет жить с ней, будет считать ее матерью. Размышления прервала Лариса Алексеевна, вошедшая в палату вместе с заведующим нейрохирургией Алексеем Ивановичем.
– Ба, какие люди! Марина Викторовна? – протянул он, разглядывая бывшую пациентку. – А я слышу – Коваль, Коваль, даже не понял, что это о вас! Сын? – кивнул он на кроватку."
"– Да, Алексей Иванович, сын.
Попал в аварию с няней, – соврала Марина легко и естественно, словно всю жизнь этим и занималась.
С эскортом в виде Севы они добрались до нейрохирургии, там Егора долго укладывали в кабину томографа, потом так же долго изучали полученные снимки, но, к счастью, ничего не нашли, и Марина с облегчением перевела дыхание.
– Забирайте своего крикуна, Марина Викторовна, вот уж точно, мамин сын, – пошутил заведующий, и она тоже улыбнулась – пусть.
