Значит, вот от чьих рук погиб ее муж, вот в чем причина, вернее, в ком… Сутенер несчастный, не зря она ненавидела его с первой встречи, старалась поменьше общаться и вообще не замечать, насколько это возможно. Ну, что же, значит, теперь можно считать себя в полной безопасности – Макар мертв. И тут, словно подслушав ее мысли, высказался Хохол:
– А про мента он так ничего и не сказал.
– Думаешь, не он его?
– Думаю, не он, – кивнул Женька. – Иначе непременно раскололся бы перед смертью. Ведь про Малыша выложил.
Сама же слышала, как похвалялся. И про мента сказал бы, если б его работа была.
– Значит, не он, – повторила Коваль, уставившись в лобовое стекло на убегающую под колеса дорогу."
"Хохол обнял ее за плечи, притягивая к себе:
– Успокойся, котенок, все прошло. Ты наказала его.
– Это ты его наказал.
– Я не смог сам его найти, так хоть сам грохнул – уже легче.
– Спасибо тебе.
– Глупая ты, – вздохнул Хохол, прижимаясь губами к ее виску. – Я же хотел, чтобы тебе стало легче.
– А так бывает? Чтобы вдруг стало легче?
– Не знаю, – снова вздохнул он. – Но хочу, чтобы так было, ты слишком давно живешь в кошмаре, Маринка, так ведь нельзя, можно умом тронуться. Поедем к бабке моей, – предложил он вдруг, чуть отстраняясь от нее и заглядывая в глаза. – Поедем, котенок, ты там отдохнешь и расслабишься, ненадолго, хоть на недельку, я прошу тебя, согласись.
И она неожиданно для себя согласилась. Они наспех побросали дома в сумку какие-то вещи и уехали вдвоем на «Хаммере», даже не посмотрев, что на дворе уже глубокая ночь.
Но перед этим Коваль сделала то, что была должна, – они поехали на кладбище, и там она, прижавшись щекой к черному мрамору памятника, заговорила, обращаясь к мертвому мужу:
– Ну вот, Егорушка, теперь ты можешь лежать совершенно спокойно – я нашла того, кто отнял тебя у меня. Нашла и наказала. Не бойся, не сама – Хохол помог. Я знаю, ты не хотел бы, чтобы я делала это своими руками. Теперь все, Егор, все кончилось. Ты жди меня, ладно? Рано или поздно мы с тобой увидимся, я знаю.
И я прощу тебе все, что было. Даже сына твоего тебе прощу, видишь, я и это уже знаю.
– Идем отсюда! – взмолился Хохол, не в силах больше выносить ее помешательство.
– Да, сейчас. Мне пора, Егорушка. Я приеду к тебе сразу, как только вернусь.
Марина тяжело поднялась с колен и побрела прочь от могилы мужа, едва не упав в обморок перед самой калиткой кладбища. Хохол подхватил ее и уложил на сиденье.
