Коваль встала, вырвав руку из руки Хохла, подошла к Марадоне, подняла его голову носком босоножки:
– Банк и номер счета, на который ты переводил деньги, быстро! Тогда просто сдохнешь, а иначе даже в морге не поймут, где что было. Ну?!
– В машине бумажник… там карточка… – обреченно выговорил он.
– Принеси, – кивнула Марина Комбару, и тот притащил требуемое. – Сегодня же снимешь все до копейки и выплатишь игрокам то, что они не получили.
– Сделаю, Марина Викторовна, – кивнул Матвей, убирая пластиковую карту в карман.
– Теперь с вами, – обернулась она к футболистам. – О том, что видели, советую молчать, дешевле выйдет. И не дай бог воплотить в жизнь свои планы относительно сдачи игр – окажетесь на месте бывшего тренера. Чао, буратины. Сева, развези по домам.
– Да, Марина Викторовна, – отозвался Сева. – Мне потом сюда вернуться?
– Нет, сегодня все свободны. Вилли, кончай и убери здесь, – распорядилась она, направляясь к джипу. – Хохол, домой!
В машине Марина забилась в самый угол, отодвинувшись от Хохла и надев очки.
Давно уже ей не приходилось заниматься такими делами. Оказывается, она успела забыть, как потом бывает противно и мерзко на душе, как хочется поскорее оказаться дома, смыть с себя дерьмо.
– Котенок, что с тобой? – Женька попытался взять ее за руку, но Марина дернулась:
– Не трогай меня!
– Прекрати! – рявкнул Хохол, сгребая ее в охапку. – Что ты как маленькая? Первый раз, что ли?
– Отпусти! – отбивалась она.
– Поцелуешь – отпущу.
– Я не могу сейчас, не хочу, понимаешь?"
"– Нет, не понимаю. Иди ко мне… – Он уложил ее к себе на колени, преодолевая сопротивление. – Брыкается еще! Все, успокойся, сказал! – пресек он очередную попытку вырваться. – Все, вот так полежи, я больше тебя не трону, – пообещал Хохол, поглаживая по волосам. – Успокойся, котенок, все прошло. Сейчас приедем домой, полежишь в сауне, расслабишься, коньячку еще добавишь – и порядок.
– Ты так думаешь? – с иронией спросила Марина, но Хохол не повелся.
– Я это знаю, котенок. – Он погладил ее по лицу и поцеловал. – Прекрати казниться – есть вещи, которые не прощают, и есть люди, которые не понимают иначе.
– Мне противно, Женька, я так устала от этого… Давай заедем на кладбище, – попросила она, почувствовав вдруг непреодолимое желание посидеть хоть немного на могиле Егора.
Хохол стукнул в перегородку и велел Юрке свернуть на проселок, ведущий к кладбищу.
