Словно туда поместили вечевой колокол и теперь били в него кувалдой.
Наконец, один глаз у меня открылся, и им я увидел улыбающуюся физиономию Антона Павловича Жданова. Вместе с созерцанием его лица у меня в сознании и ещё кое-какие моменты встали на свои места.
— Не думал, что вы по мне настолько соскучитесь, — проговорил врач, поднося мне ко рту какую-то трубочку. Я сжал её губами и потянул в себя жидкость.
Боги! Что это был за нектар! Вкус немного терпкий с лёгким цитрусовым послевкусием. Но это всё ерунда, главное, что он за секунду снял с меня всю тяжесть и боль, оставляя приятную лёгкость.
— Что со мной случилось? — спросил я его, когда смог остановиться и не пить тонизирующую жидкость. — Опять покушение?
— Если судить по состоянию вашей печени, то покушение это было со стороны самопального спиртного, — рассмеялся врач, жизнерадостно скаля зубы. — Я честно говоря, вообще не понимаю, как вы выжили после такого количества. Молчу уже про всё остальное.
— А что остальное? — я лежал на подушках, не в силах даже поднять голову, хотя силы постепенно возвращались ко мне.
— Было что-то ещё? И давайте уже на «ты», пожалуйста.
— О! — Антон Павлович, всё ещё улыбаясь, закатил глаза, а затем с сочувствием посмотрел на меня. — Ещё вы вчера… хорошо, ты. Ещё ты вчера, судя по всему, хорошо попарился в бане, после чего посетил доярок… или они тебя. А затем, — он не смог подавить смешок, но прикрыл ладонью рот, — зачем-то потащился к жене кузнеца.
— Кузнеца?! — я широко открыл глаза, так как, если что-то из предыдущего я мог отрывочно и фрагментарно вспомнить, это вообще вылетело из моей головы.
— Какого ещё кузнеца?
— Нашего. Какого ещё? — развёл руками Жданов, словно это являлось само собой разумеющимся. — Впрочем, возможно, была и лошадь. Но тогда, — он снова хохотнул, — я вообще отказываюсь что-либо понимать.
У меня в голове зрело предположение, что передо мной очень необычный целитель. Очень могло быть, что он даже не чистокровный человек. Но я не стал ходить вокруг да около, а задал вопрос напрямик.
— А ты что, ясновидящий? — врач сначала нахмурился, затем взглянул на меня с интересом, и практически никогда не увядающая улыбка вновь озарила его лицо. — Тебя же там не было.
Антон Павлович совершенно искренне расхохотался.
— Нет, — ответил он, качая головой, — в ясновидении я замечен не был, хотя иногда, признаюсь, очень хочется.
— Но как же ты тогда восстановил все события? — удивился я, приподнимаясь на подушках.
