— Или с обоюдного согласия? Так сказать, для коллективной ответственности. Учти, Дезик, тебе всё равно в три раза сильнее попадёт.
— Вот такой ты неблагодарный, — проговорила мне вдруг самая трезвая голова.
— Это чего это я неблагодарный? — удивился я, решив выяснить недопонимания прямо сейчас. — Делаю всё, что попросите, иду на поводу. Вы тут нажираетесь, как свиньи, а я ещё и неблагодарный?
— Сволочь ты бессердечная, — подтвердила голова. — Оралик полгода сидит, голодает, ни одной женской титьки не видел. Диета, можно сказать.
Даже освоил новый вид деятельности, ик… самоговно… самовного… само-гоно-варение, во! И как освоил! А ты его даже не покормил!
— А чем его кормить? — усмехнулся я, разводя руками. — Титьками? Женскими?
— Ну в переносном смысле, ну да, — я всё-таки переоценил трезвость головы Дезика. Она тоже была невменяема, но ещё хоть как-то говорила. — Надо его к женщинам отправить. Пусть соблазняет, не голодает. А то потеряем пацана, жалко, молодой ещё, даже штукарь не разменял.
— Так, понятно, — ответил я, понимая, что претензии предъявляются по сути, а что таким видом, так потому что — по пьяни.
— А ты чего нажрался? За компанию?
— Сволочь ты, а не хозяин, — подвела итог голова Дезика. — Печеньки, сухаря от тебя не дождёшься. Служить заставил и не кормишь!
— Это я уже слышал, — ответил я, продолжая улыбаться. — Чем тебя кормить-то? Или ты за инкуба всё печёшься?
Дезик ничего не ответил, а упал пластом на пол рядом с бокалами, из которых они с пили самогон.
— Головы три, а мозгов ни в одной, — пробормотал я себе под нос, заметив, что у Цербера каждая голова пила из своего бокала.
— Желудок-то один на всех.
— Люби меня, люби… — пропел на это Оралиус и свалился сверху на Дезика.
Глава 24
Вечер я провёл с дедом, тёткой и сестрой. Это был тихий душевный вечер, которым в большей мере наслаждался Игорь. Ну а я думал, как проведу остаток каникул.
Как оказалось, даже бог не всегда располагает.
Утром я поехал обратно в свой новый дом, так как мне надо было встретить Жданова и заодно проверить самочувствие одного Цербера и одного демона.
Оба, как и ожидалось, были в плачевном состоянии. Демон просил его убить. А Цербер отрубить ему головы. Но мне было хорошо известно это состояние, поэтому, поржав над их слабой устойчивостью к алкоголю, я пошёл вниз встречать Жданова.
Тот явился с одним лишь саквояжем, но я подумал, что остальное у него в машине. Либо закажет доставкой, когда осмотрит своё новое место работы.
