Когда знаешь, чего ожидать от противника, и имеешь козырь в рукавах, настроение автоматически поднимается.
Легко взбежав по ступеням, я проследовал в кабинет отца Игоря, но не успел я переступить его порог, как на меня полились потоки отборных помоев.
— Ах ты, тварь подзаборная! Ах ты, змееныш подколодный! Решил семью хлеба лишить? Решил, пока дедок в маразме, всё на себя переоформить? Всё себе заграбастать, а нас побоку? А вот шиш тебе! — князь Туманов распинался так, что лицо покрылось красными пятнами, а слюна брызгала во все стороны, орошая разбросанные на столе бумаги.
Я спокойно прошёл и сел в кресло напротив.
— Я не разрешал тебе садиться, щ-щенок! — взвизгнул Николай Григорьевич. — Встань, когда с тобой разговаривают!
Я даже не пошевелился в этом направлении, напротив, достал смартфон и принялся демонстративно скучающе листать новостную ленту.
— Да ты вообще оборзел?! — взревел Туманов.
— Вы, кажется, вызывали меня пообщаться о сестре. Есть какие-то новости о её исчезновении?
— Есть! — рявкнул князь.
— Раз уж из всей семьи тебе дорога только Светка, то либо ты платишь мне сто миллионов, либо её выставлю на торги и продам тому, кто больше даст!
— И что, много дадут? — с показным безразличием поинтересовался я. — Ты же её Селивановым за шестьдесят миллионов уже обещал… А мне тут сто выкатил.
— Так то Селивановым… — чуть успокаиваясь и не видя особых возражений с моей стороны, тоже сбавил тон отец Игоря. — Да и деньги нужны были срочно, ну и возраст своё сыграл.
— Деньги от них получил уже? — спросил я вроде бы походя, не заостряя внимания, но самому ответ был весьма и весьма интересен.
Насколько же глубока долговая яма Туманова?
— Да, получил, — махнул рукой князь, усаживаясь за стол и наливая себе в стакан бренди, но, судя по запаху, из достаточно дешёвых. — Поэтому и говорю, что сто миллионов надо, шестьдесят им вернуть и сорок на жизнь худо-бедную.
— И сколько из этой суммы пойдёт на её приданое? — полюбопытствовал я, внутренне закипая.
— Какое приданое? — ужаснулся князь Туманов.
— Она — княжна! Её древняя кровь и есть её приданое!
— Княжна-то она — княжна, да только за душой у неё ни рожна, — пробормотал я себе под нос и добавил громче обманчиво спокойным и миролюбивым тоном: — Вот что, папенька, берите лист, ручку и пишите.
— Что писать? — нахмурился отец Игоря."
"— Отказ от опекунства над Светкой с мою пользу в связи со сложным финансовым положением, — пожал я плечами, будто это было само собой разумеющимся.
