— Вы что-то сказали? — спросила у меня Оболенская, что не отставала ни на шаг. — Или мне послышалось?
— Я говорю, что нечасто бываю здесь. Мало кого знаю, — я и не врал. Условно говоря, я вообще тут был первый раз. — А вы? — обратился я к Эльвире. — Вы тут знаете кого-то?
— Если вы шутите, то мне смешно, — отозвалась репортёрша, проходя вперёд. — Буду считать, что вы так завязываете отношения. Или как вы их там называете?
Сразу за дверями стояла девушка, которая помогала гостям определиться с выбором развлечений и провожала к выбранному сектору.
— Ваше приглашение? — она обратилась к Оболенской, а затем, получив от неё бумагу, сразу же ко мне. — И ваше приглашение, пожалуйста.
— Моё приглашение? — переспросил я и полез в карман рубахи, тут же нащупав нужный листок. — Да, пожалуйста!
Девушка с подозрением посмотрела на листок, который я ей отдал, но под моим пристальным взглядом улыбнулась.
— Да, проходите, пожалуйста.
— Чего это она? — спросила Эльвира, оглядываясь на проверяющую у входа.
— Как будто пускать не хотела.
— Не знаю, — я беспечно пожал плечами. — Наверное, приглашение просто помялось.
Да, на этот раз у меня не было даже листьев каштана под рукой.
— Что вы можете рассказать о нашем сегодняшнем обществе? — спросил я, беря с подноса официанта сок. — А то я что-то отстал от жизни.
— Я бы не отказалась так отстать, как вы, — проговорила Оболенская мечтательным тоном. — На яхте в Средиземном море в компании принцессы…
— А до этого полгода с парализованным телом, ага, — я подбавил сарказма и посмотрел на неё.
— Без надежды на выздоровление.
— Это жёстко, — согласилась она и сжала мою руку. — Но ведь всё обошлось, и это здорово. Давайте, я вам расскажу, кто тут у нас сегодня играет.
Я рассматривал аристократов Смоленска, а Эльвира Оболенская, знавшая тут каждого, как облупленного, шёпотом рассказывала мне про каждого. При этом она весьма приветливо здоровалась с каждым, подавая для поцелуев руку или имитируя поцелуи с дамами щека к щеке. При этом выглядела она самой искренностью.
Да уж, по таким талантам театр Олимпа плачет."
"Со мной здоровались охотно, уважительно кивая при встрече. Иногда требовалась помощь Игоря для идентификации. Но, в целом, общество везде примерно одно и то же, так что мне больше были интересны типажи, а не имена.
— Это Степан Витальевич Уколов, — шептала мне в ухо репортёрша. — Жена его — комнатный тиран, который не даёт ему покоя ни днём, ни ночью. И чем дальше, тем больше.
