Их ввел еще мой прадед, вернее прабабушка, после того как из-за урагана прадед упал со своим драконом в горах и его неделю не могли найти. Ему пришлось очень нелегко со сломанной ногой, но еще хуже было дракону, который сломал оба крыла. Вот тогда и появился под седлом каждого наездника специальный отсек с таким вот содержимым.
За разговором мы нашли речушку, из которой граф быстро таскал воду и отпаивал своего дракона. В какой-то момент Хонор взвыл, отказываясь пить, и внезапно… со всех ног припустил в лесок. Я успела удивиться и обеспокоиться, но вдруг почувствовала непреодолимое желание тоже немедленно сбегать в ближайшие кустики.
— Хонор, — со злостью прошипела я себе под нос, несясь к лесочку, но правее. — Вот зачем транслировать мне эту информацию?!
В то, что он передал мне эти чувства специально, я не сомневалась. Уж не знаю почему.
— Элис! Вы куда?! — проорал мне вслед граф.
— Туда! — указала я очевидное направление. — Скоро буду! Хвороста насобираю!
— Надо же, какое рвение, — понеслось мне вслед насмешливое.
— Да, я такая, — пробурчала я под нос, добравшись наконец до деревьев.
А с Хонором нужно будет очень серьезно поговорить. И не только с ним. Что-то меня уже начинает пугать моя эмпатия. Такие вещи нужно как минимум уметь контролировать, а у меня с этим становится все хуже.
А дальше Алекс сварил настой из каких-то оранжевых цветков, очень похожих на календулу, и пытался напоить Хонора. Тот преданно смотрел ему в глаза и… держал челюсти сомкнутыми.
— Почему он так себя ведет? — удивилась я.
— Он же знает, что вы хотите ему помочь.
— Знает, — ответил Алекс, раздумывая, как влить содержимое котелка в пасть дракону. — Но восстанавливающий отвар очень горький. Хонор с завидной периодичностью влипает в какие-нибудь истории, и ему приходится его пить. И он его сильно не любит.
Да уж. Пришла проблема откуда не ждали. Я подошла к дракону и погладила его по морде. Сама удивилась, что совершенно перестала его бояться.
— Хонор, — спросила я его. — У тебя живот болит?
Дракон посмотрел на меня честным взглядом и мотнул головой, показывая, что у него уже все хорошо.
— Врать плохо, — с укоризной произнесла я и уже тише: — А мелочно мстить — еще хуже. Было бы лучше, если бы граф узнал, что у тебя болит живот, уже после того, как ты от боли потерял голову? — попеняла я ему за наведенное желание сбегать в кустики. Хонор вполне правдоподобно изобразил на морде смущение, но в его эмоциях я особого раскаяния не ощутила. И зашла с другого бока.
