На открывшейся глазу небольшой площадке вовсю кипела тихая, слаженная работа. Какие-то странные личности парами тащили не слишком большие, но, очевидно, увесистые бочонки, исчезая со своей ношей в кустах напротив.
-Да нет, не в кустах.- поднимая глаза выше, поняла я, -В стене.
А повернув голову дальше, я увидела её. Часовню.
-Так вот оно что. Да тут не монастырь, а кротовое логово.
17"
"- Шевели заготовками! - шипел медведеподобный мужик напарнику-коротышке, который катился вперёд спиной, не успевая приноровиться к размашистому шагу здоровяка
- Да не пыжи ты, как голый в баню! - огрызался колобок, - Уроним - милейшая матушка всем бошки посворачивает и не вспотеет.
- Тихо все! - хрипло раздалось слева от места моей засады, и волосы на загривке характерно взъерошились - не ожидала, что совсем рядом ещё кто-то находится.
Кто-то очень бдительный. Осторожные шаги проследовали левее и дальше, а я вжалась в траву, стараясь не тревожить ветви слилась с кустиком, и практически перестала дышать.
- Гаси факел.
- просипел тот же голос, возвращаясь на прежнее место.
- Ты чо, Грев! Как в темноте-то? - попытался возмутиться ещё один голос. Судя по звукам, этот только что выдрался из кустов, скрывающих ход.
- Не заблудишься! - зло рыкнул главарь, - Фигляры вернулись, чёр бы их драл. Заметят свет - начнут любопытствовать. Сколь там ещё?
- Два. - ответили ему.
- Бегом! Я к старухе за расчётом.
- Грев!
- Ну чего ещё?
- Ты это, пакость эту крамольную прихвати - сам отдай. Благодетельнице.
В руки брать погано.
- Смотри, какие мы нежные! Купчика вчерась теми голыми руками придушил, и не поморщился, а тут прям погано ему. Ладно, давай, оно и надёжней будет.
- Так вон свёрток тряпочный.
Сиплый ушёл, а оставшиеся продолжили работу.
- Сравнил тоже. - бубнил, отдаляясь, особо щепетильный бандюган, - Купчик сам напросился, это ж просто человече, а не...
Дальше было уже не слышно. Только я, было, собралась покинуть наблюдательный пункт, как снова послышались голоса - ночные ""грузчики"" возвращались.
Да ещё и дожидаться своего командира увалились чуть ли не в мои кусты.
-Твою мать.- пришлось опять осесть в траву, изображая старый пыльный мешок. Вот где восхвалила ненавистный балахон, в данный момент удачно способствующий маскировке. Даже лицо уткнула в землю, чтобы не выделялось светлым пятном. -Заметят - хана. Тут же и прикопают - к бабке не ходи. Вон тот контрабандист с чувствительным сердцем и придушит.
Ждать пришлось долго.
