Я, конечно, старалась успокоить себя тем, что до сих пор нахожусь на свободе. Но это слабое утешение перечёркивалось жирным вопросом: ""Надолго ли?""
Только к вечеру в спальню вошла сухая и сгорбленная, как кочерга, ближайшая сподвижница настоятельницы - Эльвина. В руках ведьма держала кипу макулатуры.
- Одевайся, матушка Тейла милостиво дозволила тебе проводить ночи в затворной келье. - глядя на меня скрипнула она.
Мамочки мои, какое это было облегчение. Напряжённое ожидание всего бесконечного дня едва не хлынуло из глаз ручьями слёз.
-Ну уж нет. Не дождётесь. - я, как и все соседки, уже разделась ко сну.
Вылезла из под одеяла и снова полезла в платье.
- Поторапливайся, я сама тебя провожу. - добавила надзирательница, - Да воду возьми."
"-Понятно, жизнь мне оставили, но следить и проверять теперь будут крепко. Ладно, с планами на розыск подвала придётся погодить, пока недоверие Тейлы хоть немного не уляжется.
Эльвина вывела меня из жилого корпуса, если его можно так назвать, и повела куда-то в опускающиеся тёплые сумерки.
Шли долго, я уже даже волноваться стала. Сейчас спихнёт куда в овражек и книжками присыплет. А там скажет, мол, сама опять навернулась и шею сломала.
На всякий случай, отстала от своей сопровождающей на несколько шагов и внимательно вглядывалась под ноги, послеживая за фигурой впереди.
Наконец, пришли к какой-то горе. Ничего себе, эта самая келья была вырезана прямо в ней. Может, и не одна. Такое впечатление, что нога живого человека не ступала сюда с самого момента сотворения сего каземата.
Ну или около того.
Сыро, прямо скажем, не жарко и темно. Два очень условно разделённых помещения. В одной зоне - старая, гнилая солома, на которую ступить-то противно, не то, чтобы лечь. А это было, как понимаю, именно место для сна. В другом - низкая наклонная стойка, куда Эльвина водрузила взятые для меня бумаги. Читать, используя это приспособление, возможно только в позиции ""на коленях"".
Из рукотворных предметов здесь, собственно, больше ничего и не было. Вот эта стойка и дверь, которую ведьма, уходя, заперла на ржавый замок.
-Вот уж, воистину, склеп.- я сглотнула вязкую слюну и, поставив у необработанной стены кувшин, взяла в руки оставленную свечу. -Поглядим, что у нас тут имеется.
12
Находиться в столь неприятном пространстве, да ещё и запертой снаружи было, прямо скажем, некомфортно. Где-то даже на грани клаустрофобии, хотя в прошлой жизни я подобным недугом не страдала.
Подошла к двери, пошатала. Замок, кажется, крепкий.
