Им оказался дядька лет пятидесяти, среднего роста, со смешным ершиком усов под картофелиной носа. В одной руке его был зажат сундучок, в другой - бутыль с мутной зеленоватой жидкостью. Чуть подслеповато щуря глаза, он сразу приступил к осмотру. Приподнял одно за другим веки, затем принялся считать пульс.
- Доктор Бофаро, к вашим услугам. - сообщил он после этих своих манипуляций, - Как вы себя чувствуете?
- Очень приятно. - ответила я, - Бывало и лучше, но... сносно.
- У вас крепкий организм, девочка.
- констатировал эскулап, задумчиво пожевав усы и оценивающе прищурившись на меня.
- Надеюсь. - пожала плечами в ответ.
- Рилиан, подай-ка мне свободную чашку и отвар. Да-да, этот самый бутыль. - он протянул руку к горничной, - Вот это средство будете принимать по пять глотков утром, в обед и вечером три дня подряд. Оно нейтрализует яд.
- Чего нейтрализует? - я чуть не выронила чеплашку из рук.
- Эликсир, который вы выпили на испытании не совсем безвреден, дорогая.
- пояснил Бофаро.
- А нельзя было дать мне ваше противоядие сразу после... процедуры дознания?
- Обычно именно так и делается, но с вами вышло по иному. Боюсь, его преосвященство в этот раз для надёжности сыпнул несколько больше порошка травы эрендаль, чем следовало. Отчего вы и потеряли сознание. А в таком состоянии, сами понимаете, напоить невозможно. Мы пытались.
-Меня хотели отравить?- хотела спросить я, но не решилась.
Доктор же, не смотря на простоватость внешности, оказался весьма проницательным человеком.
- Просто данные, которые вы огласили, требовали особой проверки. Даже не представляете, какой это удар по репутации церкви. - тихо ответил он на мои невысказанные сомнения, - Что творится во дворце - описать невозможно. Ну ладно, отдыхайте и больше спите. Из еды сегодня и завтра - только бульон. Ничего иного ваш организм просто не примет. А я ещё загляну.
Раздав указания, доктор ушёл, а я глубоко задумалась.
* Слова из песни Григория Лепса ""Родные люди"".
35
-Ну да, сложно было ожидать от его святейшества иного ко мне отношения. Как-никак, я вынесла на всеобщее обозрение, предала, так сказать, гласности преступление, совершённое не только против государства, но и против самой церкви, виновница которого, на минуточку, - её же служительница. Это ж какой позор! Это ж какое клеймо на репутации! А королева с кардиналом явно не очень-то ладят..."
"- М-м-да, заварила я кашу.
